Бизнес на психически больных людях давно перестал быть редкостью. В Украине вот уже несколько десятилетий идет охота на таких инвалидов. Ее цель — завладеть принадлежащей им недвижимостью. Уже одно то, что человек недееспособен, означает возможность серьезных злоупотреблений. И одно дело, когда он становится жертвой уголовников, мошенников, а совсем другое, если на преступление идут чиновники, чья профессия — служить закону. "

«Брат через суд добивался права жить

в своей квартире»

73-летняя жительница Херсона Тамара Хриненко никак не может смириться с тем фактом, что ее родной брат болен.

— Володя старше меня на два года, — рассказывает Тамара Федоровна. — Судьба у него трудная. Всю жизнь проработал токарем на комбайновом заводе. Женился поздно, семья вскоре распалась, он остался с маленьким сыном. Один воспитал, выучил Андрюшку. Только вышел на пенсию, тут новые испытания — развал страны, нищета, сын потерял работу. Помыкался Андрей в Украине и уехал на заработки — сначала в Румынию, потом в Италию. Володя одиночество переносил тяжело, поэтому я частенько прибегала к брату. Смотрю, что-то неладное с ним творится: то сжег кастрюли, то в квартире полно газа. «Я забыл выключить плиту», — растерянно пожимает плечами. Газ мы перекрыли, стала я сама ему готовить. Утром принесу еду — стоит нетронутой до вечера. «Почему не поел?» — журю. «Извини, Томочка, забыл», — виновато улыбается. В 2009 году повела Володю на обследование и узнала, что у него начались необратимые процессы: отмирание коры головного мозга. «Дальше будет только хуже», — предостерегла доктор. Один жить он не может уже пару лет, нуждается в постороннем уходе. У меня своя семья, но большую часть суток нахожусь у Володи: то ночую в его доме, то дважды в день прибегаю проведать. Тяжело, не по моим годам такие хлопоты, но очень люблю и жалею брата, душа за него болит. Андрюша вскоре должен приехать из Италии, что-то будем решать.

— Можно ведь определить пен­сио­нера в дом престарелых…

— Да ну что вы! Ни за что на свете! Найдем какой-то другой выход.

Тем временем пожилые брат и сестра неожиданно для себя оказались в очень опасной ситуации.

— В Володину квартиру стали ломиться люди, пытались поменять замки, — волнуется Тамара Федоровна. — Примчалась, а мне под нос бумагу суют: квартира-де уже не ваша, а наша, так суд решил. Какой суд? Мы ни с кем не судились! Начинаем вникать: в самом деле, квартиру у Володи отсудили какие-то незнакомцы. За что? И тут нам рассказывают историю, от которой волосы дыбом. Пришлось нанимать адвоката, ведь двум старикам окунаться в систему отечественного правосудия, где тебе противостоит армия юридически образованных оппонентов, нет смысла. Защитник потребовал сразу же 6 тысяч гривен за представление наших интересов в суде, уплатили, а гораздо позже узнали: адвокат целенаправленно вредил нам. Звонил мне, успокаивал, врал, а потом исчез — ни денег, ни работы.

— Тамара Федоровна, а в чем, собственно, суть дела — почему у брата забирают квартиру?

— Нашлись умники, придумавшие простую схему, как отобрать у Вовы квартиру. Живет он на четвертом этаже девятиэтажного дома в очень оживленном районе Херсона — через дорогу большой рынок «Северный», и цены на жилье в силу этого соседства высокие. Так вот некто Барановский (фамилия изменена. — Авт.) сдал свое транспортное средство в аренду человеку, который утверждает, будто подъехал на «Волге» к дому по улице Бучмы, 16, и оставил припаркованный автомобиль прямо под нашими окнами. Мой брат-де взял и бросил сверху трехлитровую бутыль с закаткой, потом начал швырять из окна бутылки — ну что с ненормального возьмешь? Повредил, одним словом, машину. За ремонт кузова через суд с инвалида решено было взыскать 19 666 грн., плюс моральный вред 2 тысячи гривен, плюс все судебные издержки, плюс работа адвокатов истца — получилась кругленькая сумма. Но дело даже не в этом, а в том, что мы ничего не знали ни о таком сценарии с разбитой «Волгой», ни о том, что идет суд в отношении Володи и что заочным решением он признан виновным. Повестки брату не присылали, копия решения заочного суда нам тоже не отправлялась. Обо всех этих хитросплетениях стало известно после того, как с торгов продали половину Володиной квартиры.

— Почему именно половину?

— Потому что жилье брата приватизировалось на двоих: на него и на его сына Андрея. Андрюшину часть трогать не имели права изначально, а к Вовиной, видите, нашли ключик.

— Как же это могло получиться, что на торги выставляется квартира, а хозяин жилья об этом и не подозревает?

— Принадлежащая Володе половина квартиры продана в счет исполнения заочного решения Суворов­ского районного суда. То есть суд постановил взыскать с инвалида сумму 22 388 грн., а он денег не платит (потому что вообще не знает ни о суде, ни о долге). Госисполнитель Государственной исполнительной службы Суворовского райуправления юстиции города Херсона обязан изъять эту сумму в принудительном порядке. Даже не появившись в доме ответчика, чтобы посмотреть, что там можно описать и конфисковать, судебный исполнитель выставляет половину квартиры на торги.

Тамара Федоровна показывает мне пластиковую карточку, подтверж­дающую, что на банковском счету Владимира Абудеева, на который переводится его пенсия, накопилось около 9 тысяч гривен, но госисполнитель этой суммой почему-то не заинтересовался.

— Мой брат пострадал и утратил свою часть жилья в связи с тем, что, во-первых, постановлено незаконное решение суда, — горячится Тамара Федоровна, — а во-вторых, оно еще и выполнено с грубейшим нарушением закона. Вскоре нам сообщают, что «оборотень с исполнительным листом» предстанет перед судом, — в отношении женщины-судоисполнителя прокуратура Суворовского ра­йона возбудила уголовное дело, но нам-то от этого не легче. Теперь Володя вынужден через суд добиваться права жить в собственной квартире.

«В такое

невозможно поверить!»

— По закону судоисполнитель сначала оповещает должника о необходимости заплатить истцу, выигравшему суд, — комментируют ситуацию в прокуратуре Суворовского района Херсона. — Если предупреждения не возымеют действия, только тогда судоисполнитель идет описывать имущество ответчика, а как иначе исполнить решение суда? Необходимо конфисковать все, что представляет в квартире хоть какую-то ценность, в том числе наложить взыскание на его пенсию и другие доходы. Но судебного исполнителя в данном случае почему-то, действительно, заинтересовала трехкомнатная квартира в долевой собственности. Поэтому в документы по исполнительному производству вносятся ложные сведения: дескать, ценных вещей в квартире ответчика нет, и должностное лицо принимает решение выставить на торги жилье инвалида Владимира Абудеева. Здесь, возможно, прослеживаются какие-то корыстные намерения, необходимо разобраться. Ведь в результате недееспособный инвалид чуть ли не стал бомжем. Против судоисполнителя за махинации при взыскании задолженности было возбуждено уголовное дело по статье «злоупотребление служебными полномочиями».

Тем временем женщина, которая на торгах купила часть квартиры Владимира Абудеева, кричит: «Караул! Не дают вселиться в законно приобретенное жилье». Суды идут за судами.

— Один мы выиграли, — достает из сумочки бумаги Тамара Федоровна. — Во-первых, истец, чью машину Володя якобы повредил, сначала заявлял, что это случилось ранним утром. Но после того, как я доказала, что именно в тот день находилась в квартире брата, причем одна — без Володи, и никакого шума в подъезде не слышала: ни­кто не бегал по этажам и не пытался выяснить, почему сверху летит какая-то посуда, появилась иная версия. Дескать, все произошло накануне вечером, довольно поздно — около одиннадцати часов. «Темно, ночь, почему вы решили, что именно из нашего окна в вашу машину чем-то бросали?» — спрашиваю. «Мы посветили фонариком и увидели в окне Абудеева», — отвечают. В такое невозможно поверить! Ночью фонариком достать до четвертого этажа и в окне кого-то увидеть? Я уверена, что весь спектакль с поврежденной машиной преднамеренно был направлен на завладение жильем нашего Володи. Кроме всего прочего, 8 апреля 2008 года, когда инцидент якобы имел место, брат находился у знакомых в селе Станиславе, недалеко от Херсона. Люди, у которых он гостил, приехали в суд подтвердить: Абудеев, в самом деле, в тот день был у них. Володя обожает рыбачить — с удочкой может часами сидеть на берегу лимана. Наши друзья, понимая, как тяжело мне с ним управляться, стараются помочь: едва пригреет солнышко, постоянно забирают его в село на две-три недели. Когда заочное решение, постановленное Суворовским районным судом, было отменено, при новом рассмотрении дела судья нам поверила полностью — в удовлетворении иска владельцу «Волги» было отказано в полном объеме. Но вскоре Апелляционный суд Херсонской области это решение отменил, а материальный ущерб в размере 22 388 грн. постановил все-таки с Володи взыскать. Мотивировалось оно тем, что хотя вред причинен лицом, которое не могло понимать значения своих действий или руководить ими вследствие умственного расстройства, все равно убыток должен быть возмещен. Заплатит, а впредь думать будет! Если инвалид не отвечает за свои поступки, тогда за них должен ответить тот, кто опекает такое лицо. Если бы я являлась официальным опекуном брата, скорее всего, тоже была бы привлечена как соответчик.

— А кто у него опекун?

— Понимаете, официально психически больным человека может признать только суд. Но мы туда не обращались — стоял брат на учете в городском психоневрологическом диспансере, и все. Теперь, конечно, спохватились — недавно Володю уже признали недееспособным.

— Еще один маленький штрих: в суд явилась свидетельница, проживающая в другом конце Херсона, — подчеркивает пенсионерка. —Та, которая именно в день ЧП приезжала к своим знакомым на улицу Бучмы. Она-то и подтвердила, что видела, как безумный старик целился банками с вареньем в машину, стоящую внизу под окнами. Как раз эта женщина по странному стечению обстоятельств и купила на торгах половину жилья инвалида. Новая хозяйка уже выиграла гражданский процесс о своем вселении в квартиру, приобретенную на торгах.

Еще один свидетель странного события с бросанием стеклянной посуды с четвертого этажа, а именно водитель «Волги», утверждает, что временно проживал в квартире № 16 того же дома, что и инвалид Абудеев. «Но там обитают две бабушки, которые никогда никому угол не сдавали, — горячится Тамара Федоровна. — Дело просто сфальсифицировали, не особо вдаваясь в детали. Махинаторы думали, что больной старик и ухаживающая за ним пожилая сестра не станут бороться за себя. А если даже и надумают, обвести их вокруг пальца — пустяковое дело».

«Мой брат

не совсем «овощ»

— Поедем, я познакомлю вас с братом, — предлагает Тамара Федоровна.

Все три года, пока идет тяжба за квартиру, сестра держит Владимира под замком. «Боюсь давать ему ключи», — признается. Естественно, пожилой хозяин чувствует себя, словно в тюрьме, и только лишь Тамара на порог — моментально слезные просьбы: «Ради Бога, выпусти меня из этой клетки!». Вот и сейчас, заслышав звук открывающего квартиру ключа, Володя спешит к выходу.

— Можно на улицу? — на лице хозяина умоляющая улыбка.

— Нельзя, там тебя вообще могут убить, — гладит брата по плечу женщина.

— Не убьют! Они что — дураки? Это же сразу подозрение падет на них! — успокаивает нас хозяин.

Отведя меня в сторонку, Тамара Федоровна замечает: «Вот видите, он не совсем «овощ»: трезво рассуждает. Но иной раз, конечно, находит. Пройдите на балкон — видите, все здесь заложено старыми оконными рамами, стеклами. Соседи при ремонте хлам выбрасывали, брат себе его тащил. «Хорошие ведь еще окна, зачем их менять?!» — удивлялся».

Сестра рассказывает, что в одно из судебных заседаний пришлось вести Володю. «Судью он постоянно называл доктором, — горестно улыбается Тамара Федоровна, — и призывал всмотреться в квартирных аферистов, увешанных золотыми цепями. «Судьи, вы ведь не дураки! Разве не видите, кто перед вами? — тыкал пальцем в обидчиков. — Это же плохие люди!».

— Судиться с владельцами якобы разбитой машины — это одно, а с исполнительной службой? — вздыхает пенсионерка. — Я специально сложила в отдельной комнате электрочайник, пылесос, соковыжималку, телевизор, дрели и другие инструменты, 5 огромных ковров, новенькие импортные обои — всего не перечесть! Если бы хотели описать ценное имущество, то его обязательно нашли бы. В конце концов, Володин сын прислал бы деньги для погашения долга, который признан судом законным. Лучше уж расстаться с тремя тысячами долларов, чем потерять жилье. Хотя мы, конечно, долг не признаем. Да, брат нездоров, многое забывает, но не до такой степени, чтобы из окна бросать вниз банки с закаткой.

— …Володя, ты съел обед, который я утром тебе приготовила? — принимается за кухонную ревизию моя провожатая.

— Обед? Какой обед? — недоумевает Владимир. — Ты вообще ко мне уже месяца три не заглядывала!

А через минуту виновато уточняет: «Томочка, ту таблетку, что ты утром велела выпить, я не принял. Она невкусная!».

— Вот так и проходят дни: забываем, вспоминаем, — горестно вздыхает женщина. — Он что ребенок теперь, но как-то дожить ведь надо. В своем доме, а не на помойке. Потому что если сюда вселятся чужие люди, они найдут способ отнять у нас и остальное. На то и затеяна их игра. Слава Богу, за беспомощного инвалида вступилось надзорное ведомство Суворовского района. Это вселяет надежду, что нашу недвижимость оставят в покое и больному брату не придется помирать под забором. А больше ведь надеяться не на кого. Но судиться можно еще 10 лет и ничего не высудить. Вот вам доказательство: недавно судисполнитель, с чьей помощью хотели сделать Володю бездомным бродягой на старости лет, выиграла процесс, все подозрения с нее сняты. Меня это очень настораживает, но мы с братом все равно упрямо надеемся на то, что удаст­ся вернуть свое, а иначе в этом государстве вообще страшно жить. В конце октября в суде Суворовского района еще одно заседание — там начнут рассматривать законность продажи с аукциона Володиной квартиры. Мы попытаемся доказать свою правду, а новая владелица квадратных метров инвалида — свою. Чья возьмет, Бог весть…

Людмила ТРИБУШНАЯ —

специально для «НД».

Фото автора.