Начался суд над мошенником, проделавшим махинацию с жильем одинокой старушки

В Херсоне жила моя тетя Зинаида Наседкина, — пишет в своем письме киевлянин Виктор Глущенко. — Неожиданно она умерла. Может, с тетиным возрастом (88 лет) слово «неожиданно» не очень-то и вяжется, но до последнего дня женщина играла в волейбол, бегала, имела отличное здоровье. Последовавшие же за ее кончиной события дают основания думать, что смерть не была естественной и что за этим стоят «черные риэлторы». Беда случилась в феврале 2010-го, почти год мы, родственники, получали из Херсона одни только отписки, а требования расследовать об­стоятельства гибели близкого нам человека не находили отклика. Если ситуацию придать огласке, возможно, колеса правосудия за­крутятся быстрее. Ведь раскрыть это преступление — значит спасти жизни других стариков, которые точно так же могут стать жертвами «квартирных специалистов».

«Свернется в любую позу йоги, как 30-летняя…»

Квартиру Зинаиды Наседкиной в Херсоне я долго не искала: находится она на проспекте Ушакова — в минуте легкой ходьбы от местной мэрии, то есть в самом центре делового города, поэтому и представляет собой лакомый кусочек.

— Такое жилье опасно само по себе, — уверена Галина, соседка Зинаиды Филипповны. — В любой момент тобой могут заинтересова­ться. Думаете, Зина этого не понимала? Еще как! Поэтому стойко держала оборону. Ее двухкомнатные «апартаменты» на третьем этаже просто-таки превратились в крепость: замки, за­движки, цепочки. Иной раз возникала необходимость заглянуть к ней по-соседски, так Зина минут десять под дверью продержит, засыпав вопросами: кто, зачем? Поэтому я приноровилась посредством записочек с ней общаться: чуть какая необходимость возникнет, депешу под дверь засуну и жду ответа.

— К Зинаиде Филипповне слово старушка никак не шло, — уверяет меня Ирина, соседка снизу. — На свой этаж взбегала, как девочка. Она хорошо знала мою маму, которая сейчас живет в Америке, и частенько передавала ей приветы. «Сколько же моей подруге уже стукнуло?» — как-то поинтересовалась Наседкина. «Сперва признайтесь, сколько вам», — зачем-то полюбопытствовала я. «А вот этого, милочка, знать никому не надо», — улыбнулась. Ей не давали ее лет. Ну представьте: свернется в любую позу йоги, как 30-летняя, разве бабушки на такое способны?

В свое время Зинаида Филипповна была одной из первых врачей, кто начинал на юге Украины заниматься лечением с помощью лучевой терапии. Опыта не было, и молодая доктор сама облучилась, но потом, по рассказам коллег, так взялась за свое здоровье, что полностью реабилитировалась. А вот привычка вести здоровый образ жизни осталась: в свои 88 она продолжала играть в волейбол, каждое утро крутила велотренажер и утверждала, что чувствует себя на 50—60 лет, не больше. Примечательно, что в аптеку могла обратиться только в крайнем случае, предпочитая лекарствам народную медицину.

— Примерно за неделю до смерти мы видели Зину, — в один голос твердят соседи Наседкиной. — Она все так же «летала», была в хорошем здравии, улыбалась.

— В чем ключевая ошибка моей тети? — рассуждает ее племянник Виктор Глущенко. — Детей она не имела. Но когда мы говорили, что одной жить опасно, такие старики, как правило, «на карандаше» у тех, кто охотится за квартирами, ответ был один — «со мной этого не случится» — обманывают малограмотных бабушек. Ее родной брат, генерал-майор в отставке, живущий в Москве, посоветовал сестре заблаговременно решить, как поступить с имуществом после того, как ее не станет. По его настоянию Зинаида Филипповна в 2008 году переоформила недвижимость на племянницу Людмилу из городка Красный Лиман, но при этом все Людины просьбы переехать в Донбасс тетя игнорировала. Хотела остаться, так сказать, вольной птицей (мужа похоронила давно — сама себе хозяйка уж четверть века), но был и еще один момент. «Кто меня в твоем Красном Лимане знает? А здесь я человек известный, заслуженный, хоть похоронят с почестями», — шутила. Но, как известно, в каждой шутке лишь доля шутки. И брат, и племянница звонили ей буквально каждую неделю, и вдруг телефон в Херсоне перестал отвечать.

Петр Филиппович примчался из Москвы, Люда из Донбасса — от соседей они узнали, что Зина умерла. Открыли квартиру, нашли паспорт покойной, обратились в морг, чтобы забрать тело. Там совершенно неожиданно ответили, что пенсионерку уже похоронил… «родной племянник-опекун». Его имя и адрес назвать наотрез отказались — дескать, информация конфиденциальная. То же самое и в загсе: свидетельство о смерти уже выдано. Кому? «Это закрытые сведения», — объяснила заведующая. Куда бы генерал не обратился, везде кто-то успел побывать раньше, и при этом все ссылались на конфиденциальность.

Пока близкие бегали, писали заявления и пытались выяснить, как и отчего умерла старушка, квартиру Наседкиной… продали(!). Судя по всему, те же люди, которые предали ее земле.

— Зачастую о таких благодетелях родственники узнают после похорон, — говорит Владимир Негуляев, следователь следственного управления УМВД Украины в Херсонской области, который распутывал дело Наседкиной. — Присмотрев квартиру в престижном районе, аферисты начали спешно формировать доказательную базу. Каким образом? Состряпали договор, будто за бабушкой ухаживали. Заверить его нотариально невозможно, так как на свет Божий «документ» появился после смерти Зинаиды Филипповны, а ее подпись (и экспертиза это подтвердила) подделана. Дальше с договором мошенники идут в суд: мы ухаживали, мы хоронили, мы выполнили все условия — квартира теперь должна быть наша. И Суворовский суд города Херсона с этим соглашается. Как видите, схема очень простая. Мгновенно квартира продается за 35 тысяч долларов, а через 8 дней перепродается уже за 50 — за месяц ее сумели три раза «обернуть».

«Старость — не беда, одиночество гораздо страшнее»

— Когда узнали, что через полгода после похорон тети Зины по подозрению в аферах с ее квартирой задержан какой-то 36-летний таксист, очень удивились, — рассказали корреспонденту соседи Наседкиной. — Извозчик-плут дал показания, будто познакомился с бабушкой на центральном рынке и регулярно подвозил ее с покупками домой. Во-первых, рынок отсюда в ста метрах, а на такси в булочную, как в том фильме, мы не ездим. Кроме того, Зиночка была аскет в том смысле, что постоянно сидела на диетах: месяцами могла обходиться овсяными хлопьями со шпинатом и никаких сумок с продуктами с рынка не таскала. Дальше больше, подопечная таксиста якобы слегла, и он больше года покупал ей памперсы, лекарства, куриные окорочка, выхаживал. Так как бабулька из малообеспеченных и практически нищенствовала, приходилось на ее содержание каждый месяц тратить около тысячи гривен. Господи, зачем же так врать? Филипповна бегала до самой последней минуты, и никаких таксистов, племянников мы никогда здесь не видели!

— Все заявления мошенника полностью противоречат обстоятельствам, установленным в ходе следствия, — согласен с соседями Владимир Негуляев. — Что сказать про этого таксиста? Юридически он не подкован и даже не образован. Сам по себе личность неприметная, — семьи нет, живет с родителями-пенсионерами, материальное положение очень скромное. Понятно, что один провернуть такое преступление не мог. За Антоном Сиваковским (имя и фамилия изменены. — Авт.) стоят те, кто и организовал аферу, его просто использовали. Сколько с продажи квартиры досталось таксисту? Думаю, немного. В одиночку даже куда более грамотные мошенники действуют крайне редко, в этом «бизнесе» работают преступные группы, куда входят нотариусы, сотрудники паспортных столов, жэков. Но на данном этапе установить причастность других лиц не представилось возможным: Антон замкнулся, молчит, надеется, что ему помогут соскочить с крючка. Скорее всего, и адвоката подследственному наняли те, кто фактически прибрал к рукам жилье пенсионерки. Понятно, что его откровенность грозит кому-то неприятностями. Между тем, перспектива у Сиваковского — не позавидуешь: от 7 до 12 лет лишения свободы. Но дело уже пошло в суд, а он по-прежнему ждет помощи и считает, что у него туз в кармане. Кстати, задержали Антона тоже не сразу: узнав, что в Херсоне появились родственники его «подопечной», таксист подался в бега.

— Гораздо больше, чем дела имущественные, нас терзают подозрения, не отправили ли нашу тетушку на тот свет из-за этой самой квартиры, — волнуется Людмила Бондаренко, наследница по завещанию. — Тело ее нашли примерно через неделю после того, как наступила смерть. Соседи обратили внимание, что она не выходит, и вызвали милицию. Зинаиду Филипповну обнаружили на полу в коридорчике — почему-то совершенно голой, рядом стоял утюг. Не издевались ли над хозяйкой в ее последние часы?

В правоохранительных органах склоняются к тому, что Наседкина все же умерла своей смертью, хотя не скрывают: за ту неделю, что тело лежало в квартире, ее внутренние органы сгнили, и дать ответ на вопрос, не отравили ли часом бабушку, судмедэкспертиза не смогла.

— Не думаю, что дошло до этого, — пытается развеять подозрения друзей и близких бабушки Зины следователь. — Аферисты рассчитывали, что родственников нет, никто не начнет оспаривать незаконную сделку.

И все же в этом деле далеко не все так однозначно. «Филипповна как-то пожаловалась мне, что за ней следят, — вспоминает соседка Ирина. — Но как мы обычно относимся к таким заявлениям пожилых людей?».

В Херсоне нам удалось разыскать коллегу Зинаиды Наседкиной врача-гинеколога местного онкодиспансера   Александру Новикову. Доктор как раз вела прием, под ее кабинетом собралась целая очередь больных, что и сжало нашу беседу до размеров мини-интервью.

— Мы дружили, — откладывает на пару минут истории болезней Александра Новикова. — Обе хирурги-гинекологи, кабинеты рядом были. В свое время Зиночкин муж занимал очень высокую должность на местном судозаводе, так что жили супруги безбедно. После его смерти она продала дачу за валюту. Не припомню точно, но сумма большая, эти деньги были положены в банк. Знаю, что у нее был еще один депозитный счет в гривнах, где-то тысяч под сто. И говорить, что пенсионерка бедствовала — ну, по крайней мере, смешно. Иногда она хвасталась: мол, живу на проценты, пенсию откладываю. Я удивлялась: «Ну и кому бережешь, зачем?». «А на что тратить?» — пожимала Зина плечами. Однажды совсем меня ошарашила, похваставшись: «Открыла свой маленький бизнес». Поставляла, оказывается, женщинам, продающим молоко на разлив, пустые пластиковые бутылки — где она их брала, не знаю. Тара аккуратнейшим образом сложена, все чистое. «Зин, это старость», — только и смогла я сказать. «Саш, страшна не старость, а одиночество», — грустно ответила коллега. В другой раз пожаловалась, что у нее украли паспорт. «Теперь вот звонят, предлагают выйти к памятнику Ленину — вернут документ за вознаграждение. Одна я боюсь, пошли вместе», — попросила. Я отсоветовала от такого опасного шага, Зина согласилась, а потом восстановила документ через паспортный стол. Что меня смущает в ее смерти? Во-первых, внезапность. Она вообще не болела, а если что-то случалось, звонила мне. Во-вторых, всегда запертая на десять замков квартира оказалась чуть прикрыта — на один поворот ключа, так что сотрудники МЧС легко вошли. Меня это ну оч-чень удивляет. Надежно охраняемая крепость, какой много лет была квартира Зины, так никогда не запиралась. В квартире к тому же не оказалось кота, а это не просто кот — друг был, помогавший справ­ляться с одиночеством. Мне кажется, кто-то побывал у Зины в гостях непосредственно перед ее смертью.

Вопросы, сомнения. На досудебном следствии, объясняя, откуда ему стало известно о смерти «подопечной», таксист ответил: «Узнал от старушек во дворе».

— Страшно подумать, что у тех, кто стоит за мошенником, имеются на руках все самые свежие новости о покойниках, — почти шепотом, волнуясь, говорит мне одна из приятельниц Наседкиной. Назвать себя женщина не хочет. — Если все-таки Зина умерла своей смертью, то откуда об этом узнали аферисты? Они ведь моментально начали действовать. Разговоры про старушек во дворе — глупости, у нас и двора-то нет, и бабушки на скамейках у подъездов не сидят.

Одну маленькую, но значительную деталь подчеркнул в разговоре с журналистом и следователь: поначалу похороны заслуженного врача планировал организовать онкодиспансер, именно от этой организации был сделан в жэк запрос о составе семьи умершей.

— Без такой справки нельзя забрать тело из морга, — объясняет Владимир Негуляев. — За ней пришел человек, представившийся сотрудником онкодиспансера, это-то и был таксист-мошенник. Опередив коллег Наседкиной, он забрал ее тело и предал земле.

Откуда таксист знал, что такой запрос вообще был? Вряд ли мы это узнаем. Вот и получилось, что похоронили доктора не с почестями, как она рассчитывала, а как бомжа. Родственники едва нашли место, где без свидетелей бросили в яму тело дорогого им человека. «Мы вообще сомневаемся, ее ли это могила», — признаются родные Наседкиной.

В прокуратуре Суворовского района, куда корреспондент обратилась за комментариями, нас заверили: родственники Наседкиной, чьи имущественные права нарушены, имеют все шансы вернуть квартиру обратно. В граждан­ском порядке они подали иск к последнему покупателю квартиры, намереваясь истребовать ее из незаконного владения.

— Мы вступили в этот процесс в интересах родственников Наседкиной, чтобы защитить их права, — говорит Александр Тян, помощник прокурора Суворовского района Херсона. — Задача суда теперь — отменить все продажи квартиры, признав право собственности за истцами.

— А как быть законопослушным покупателям этого жилья? Получается, пострадают не мошенники, а добросовестные приобретатели…

— Свои претензии они могут предъявить Антону Сиваковскому, все потери должны быть взысканы с него.

— Перспектива вообще-то безрадостная…

— Что можно сказать? Покупая жилье, нужно быть очень осторожными. Если сделку купли-продажи предваряет решение суда, как в данном случае, то покупатель должен взять на себя труд сто раз все перепроверить. Это, пожалуй, главный совет, который можно извлечь из такой истории.

Людмила ТРИБУШНАЯ — специально для «НД».