После развала Союза и отсоединения от Грузии «Страна души» до сих пор не может оправиться от разрухи и нищеты

Простите, вы не знаете, а где здесь парк?» — растерянно спросила меня пара россиян средних лет, встреченная вечером в безлюдной и неосвещённой части гагринского приморского парка. Растеряться было от чего: кругом запущенные аллеи, разбитые фонари, грязные пруды, заброшенные здания в старой части парка… и громкая музыка с шумом баров и шашлычных — в новой. «Я куплю тебе новую жизнь, отрекись от любви, отрекись!» — надрывно орут динамики в ближайшей забегаловке. Меня охватили сомнения: неужели я в Абхазии, а не в каком-то подозрительном уголке российского Причерноморья?

Итабуп — значит «спасибо»!

Знакомство с Апсны (так по-абхазски звучит название страны) лучше начинать в светлое время суток. Из российского Адлера в Гагру я добрался утром на морском катамаране. Открывшееся в июне регулярное морское сообщение между Сочи и Абхазией сразу стало популярным. Ведь, кроме прогулки вдоль Черноморского побережья, пассажиры катамарана имеют отличный бонус: ускоренные и чисто символические таможенные формальности. «В Сочи сейчас делать нечего: всюду идёт стройка к будущей олимпиаде. Едем с подругой в Абхазию, на озеро Рица. Вечером сразу назад. Если бы ехали марш­руткой, одна таможня бы заняла часов пять», — говорит мне пенсионерка из Сочи.

На выходе у морского причала в Гагре наибольший интерес у абхазского таможенника вы­звал мой паспорт: в эту республику приезжают в основном граждане России. «Найдёшь жильё и сразу иди в милицию для регистрации. Без неё тебя не выпустят назад», — предупредил таможенник. Разумеется, регистрироваться я не стал, ведь никакого учёта приезжих на границе не ведётся. Подобным «разводом» на деньги в Абхазии можно считать обязательное и далеко не дешёвое страхование туристов. Как я и думал, на выезде из страны у меня не потребовали ни того ни другого.

Ночлег в Гагре нашёлся быстро. Прямо на причале мне предложила комнату пенсионерка Джуль­етта: «Вообще цена — 300 рублей (на то время 81 грн.), а тебе сдам за 250» — пообещала она. Когда добрались к дому, оказалось, что цена будет ровно в 2 раза выше. «Дешевле не найдёшь. Не жадничай!» — пожурили меня другие постояльцы Джульетты, пенсионеры из Санкт-Петербурга. Тихо возмутившись такой наглости, я отправился на поиски другого жилья. Как оказалось, «аренда угла» в Гагре — удовольствие не из дешёвых, средние цены колеблются от 200 до 600 руб. «с носа». Найденной неподалёку тихой уютной комнатой (и не за 500, а за 300 руб.) я остался вполне доволен.

На обед решил отправиться в кафе возле знаменитой гагринской колоннады на той же набережной и столкнулся с другой местной чертой — неторопливостью. В последующие дни практически во всех кафе и ресторанах Абхазии мой заказ выполняли оч-чень долго, первые блюда порой приносили порядком остывшими, но при этом официанты не забывали включать в счёт 10% за обслуживание (что здесь принято даже в самой захудалой забегаловке).

Ещё хуже обстояли дела с покупкой продуктов. Как оказалось, найти в Абхазии продуктовый магазин хотя бы с минимальным ассортиментом — огромная проблема. Абсолютно всё на местных прилавках, кроме хлеба и некоторых вин, импортное, в основном из России. Купить что-нибудь даже на рынке в Гагре или Сухуме тоже было невозможно: после 10—11 утра многие товары успевали распродать. При этом я не искал чего-то эдакого. Больше всего времени тратил на поиски мацони, сыра и обычной сдобы! А когда в последний день попытался купить в Сухуме бутылку чачи, пришлось облазить полгорода, и цена на неё оказалась намного выше, чем в соседней Грузии!

— Что вы хотите, промышленность у нас вся стоит, нет ни одного цеха по переработке молока. Все продукты везут из России, поэтому цена на них выше, чем в том же Сочи. Люди делают домашний сыр и мацони, но отдыхающих к нам приезжает настолько много, что все товары раскупаются в считанные часы, — объяснили мне торговки на центральном рынке Сухума.

Всё время в Гагре меня не покидало ощущение, что я нахожусь в какой-то захудалой российской колонии, а не в гордой независимой стране. Кроме российских товаров и какого-то чисто совкового обслуживания, повсюду слышалась русская речь, даже вывесок на абхазском встречалось очень мало. «Как будет по-абхазски «спасибо»? — спросил я в магазине «Жорж» в старой части Гагры. «А я не знаю, — ответила продавщица средних лет, армянка по национальности. — Абхазский язык мне не нужен, у нас все говорят по-русски».

Между Гагрой и Сухумом

Неподалёку от Гагры расположен знаменитый античный город, курорт № 1 во всём бывшем Союзе — Пицунда. Во время войны 1992—1993 гг. он почти не пострадал, однако следов разрухи и тут хватает с головой. Здесь находится самый лучший санаторий в нынешней Абхазии — «Самшитовая роща» и недействующий собор Х века. «Во время советской оккупации были уничтожены многие строения храма, а сам храм превратили в клуб», — рассказала мне сотрудница расположенного здесь музея. В храме недавно отремонтировали знаменитый орган, который считался вторым по величине в СССР после Домского собора в Риге.

Следы былого шика заметны и на семи корпусах знаменитых пицундских санаториев, в которые ездят отдыхать, в основном, небедные российские пенсионеры, привыкшие к чисто советскому отдыху. На фасадах этих зданий сохранились надписи на трёх языках. Четвёртый — грузинский — в разгар военного конфликта отбили за ненадобностью. «Кормят здесь неважно при немалых ценах. Поэтому молодые стараются снимать в Пицунде жильё у частников. А мы к этому не привыкли, — рассказал один из постояльцев санатория «Бзыбь». — Внутри тут всё очень запущено, здания давно не ремонтировали. Говорят, в ближайшие годы во всех корпусах снесут верхние этажи и проведут серьёзную реконструкцию».

Рядом с Пицундой расположено не менее популярное курортное село Лдзаа. В нём — одна из главных достопримечательностей Абхазии: уникальный дом-музей, местная «кунсткамера» народного мастера и коллекционера Георгия Хецуриани, могила которого находится тут же во дворе. А на главной шоссейной развязке начинается дорога на знаменитое озеро Рица, ставшее доступным для туристов после строительства в 1930-х дачи Сталина. Здесь начинается территория Рицинского национального реликтового парка, посетителям которого нужно заплатить «экологический сбор» в размере 250 руб. (68 грн.). Предприимчивые абхазы постарались превратить каждый более-менее значимый уголок парка в аттракцион для туристов: за всё нужно платить: за туалеты, подъём на смотровую площадку в Юпшарском ущелье, проход к площадке «Прощай, Родина!» на самой Рице (говорят, именно эти слова успели крикнуть заключённые, строившие дорогу для Сталина, когда их автобус сорвался в пропасть). Да и сам ассортимент развлечений для туристов, похоже, не менялся тут со времен Союза.

Для всех экскурсионных групп в Рицинском парке организованы рекламные дегустации местного горного мёда и домашних вин, которые тут же можно купить. «250 руб. за 700-граммовую бутылочку мёда, по-моему, очень дорого. Да и наш мёд не хуже», — поделилась мыслями туристка из Краснодара. Ещё хуже обстояли дела со спиртным: почти всё вино, которое давали нам на пробу, было, мягко говоря, неважным. Очень подозрительными на вкус оказались домашние «коньяки», настоянные на гранатовых косточках или вишне, а также чача с фейхоа и мандаринами. Местные жители посоветовали брать спиртное только заводского производства, которое оказалось весьма недешёвым. Но справедливости ради признаюсь, что в Абхазии мне всё же довелось попробовать шикарное домашнее вино, которое хозяева делают для себя.

Кроме чистейшего тёплого моря, «Страна души» богата уникальными достопримечательностями. Ко всем этим местам открыты экскурсионные маршруты.

Богата достопримечательностями и столица Абхазии. Правда, многие роскошные гостиницы и рестораны на местной набережной Махаджиров стоят в руинах. Зато стоит выпить отличный недорогой кофе в знаменитой «брехаловке» — месте, где можно услышать новости с любого уголка планеты, а также прогуляться по небольшому уютному ботаническому саду или побродить по очень напоминающим старую Одессу городским улочкам.

По приезду в Сухум меня без лишних разговоров пригласили на местную свадьбу. В огромном загородном ресторане собралась тысяча (!) гостей, которых, кроме тамады, развлекало несколько популярных местных коллективов. Меня пригласили за лучший стол, где я тут же был вовлечён в тон­кости абхазского застолья. Тосты между родственниками молодожёнов беспрерывно длились несколько часов, пока родные невесты (а один из них был ну вылитый лидер КПУ Пётр Симоненко!) не признали своё поражение в этом «поединке».

Последний

советский заповедник

«Если бы ты приехал сюда лет 25 тому назад, увидел бы, как всё тут красиво и роскошно!» — сокрушалась пенсионерка Неля Валерьевна из Екатеринбурга, выросшая в Абхазии. Она также пом­нит, как во время войны грузинские войска расстреливали отдыхающих на гагринском пляже. Спустя почти 20 лет раны, оставшиеся после того безумия, до сих пор кровоточат.

Истоки грузино-абхазской войны часто объясняют нежеланием последних выходить из состава СССР. Несмотря на «верность» абхазцев советской власти, здесь практически не осталось ни одного памятника коммунистическим идолам. Давно были переименованы все улицы и города. Но теперь мало кто помнит, что в числе первых республик, вышедших из Союза, была не только Грузия, но и РСФСР. Забыто и то, что именно компартийная верхушка умиравшего на глазах СССР сделала всё для раскола внутри Грузии. Вначале жертвами коммунистического террора стали авторитетные общест­венные деятели ГССР — Мераб Костава и Мераб Мамардашвили. Их смерть была выгодна КГБ, который хотел привести к власти Звиада Гамсахурдиа и тем самым окончательно скомпрометировать национально-освободительное движение в Грузии. Эту задачу Гамсахурдиа выполнил блестяще, но вскоре и он стал не устраивать компартийную элиту. После кровавого свержения его с власти руководителем страны стал Эдуард Шеварднадзе. И пока Грузия пыталась урегулировать мирным путём вооружённые восстания в Аджарии, Южной Осетии, Мегрелии и Абхазии, руководство послед­ней сделало всё, чтобы перемирия не произошло. Провокации со стороны абхазских сепаратистов, которых поддерживала Конфедерация горских народов Кавказа, куда входил небезызвестный Шамиль Басаев, а чуть позже и Россия, быстро превратились в геноцид против местного грузинского населения, составлявшего абсолютное большинство в Абхазии. В республике начался массовый грабёж, изощрённые убийства мирного населения (грузин вырезали целыми семьями, не щадя младенцев и беременных женщин).

Мина замедленного действия в этом конфликте была заложена ещё основателями «Союза нерушимых». Верные ленинцы и сталинцы, придя к власти, сразу стали проповедовать «слияние наций». Считая, вслед за сомнительными теориями Маркса и Энгельса, что «у пролетариата нет отечества», руководство СССР малевало границы республик по понятному только им методу. Так, присоединение значительной части Таджикистана к Узбекистану привело к жестокой вражде между этими республиками. Бездарное перекраивание армянских земель привело к страшной войне в Нагорно-Карабахской АО в бывшей Азербайджанской ССР. То же произошло с Чечнёй и Ингушетией, Южной Осетией и Абхазией. Хвалёная «дружба народов» оказалась вопиющей фальшью. Но и осетины, и абхазы успели забыть, что именно Грузия приютила их народы на своей земле во время репрессий, чинимых в своё время Российской империей. И именно бесконечные вмешательства России во внутренние дела Грузии лишь усугубили отношения внутри бывшей республики.

Впрочем, немало ошибок допустила во время последней войны и грузинская власть. «В войну погиб мой старший брат, я воспитываю его детей. Поэтому никакого перемирия с грузинами быть не может», — признался главный врач Сухумской городской клинической больницы Вячеслав Абухба. «Грузины, не принимавшие участия в боевых действиях, сегодня могут спокойно приезжать в нашу республику. Некоторые переезжают сюда насовсем. Мы очень хотим жить мирно с соседями», — говорит врач Сухумской станции скорой помощи Русико Чантурия.

Сомнительной кажется и судьба Абхазии. Очевидно, что без восстановления транспортного сообщения с Грузией, её ждёт ещё более глубокая изоляция от внешнего мира. Ни один иностранец не будет вкладывать деньги в страну, не имеющую перспектив. Не выгоден экономический подъем Абхазии и России, которая пока что выкачивает здесь всё, что можно, и вкладывает в её развитие жалкие гроши. Конфликт с Россией обострился после некорректных попыток Московского патриархата прибрать к своим рукам главную местную святыню — Новоафонский монастырь. Как рассказали мне в самом Новом Афоне, в мае здесь была создана Священная Абхазская митрополия, перед которой стоит задача преобразоваться в независимую Абхазскую церковь. Не доверяют абхазы России и после беспрецедентного террора в Чечне, учинённого русскими в ответ на желание республики выйти из состава РФ. Россия отвечает абхазам взаимностью. Достаточно посмотреть на единственный с непризнанной республикой сухопутный контрольно-пропускной пункт — жуткий КПП «Адлер» на реке Псоу. На выезде из Абхазии мне показалось, что я въезжаю в какую-то дикую азиатскую страну. Чуть позже, когда у меня открыто потребовали взятку за продажу билета в автобус Сочи — Порт Кавказ, и когда во время пути ночью (!) какие-то подозрительные гаишники несколько раз требовали предъявить паспорта у всех (!) пассажиров, я понял, что мои подозрения имели под собой все основания. Задерживаться на российской земле хоть на минуту мне больше не хотелось.

Александр ПИТОЕВ.

Фото автора.

Каховка — Керчь — Анапа — Адлер — Гагра — Рица — Пицунда — Лдзаа — Гудаута — Новый Афон — Сухум — Псоу — Сочи — Туапсе — порт Крым — Феодосия — Херсон.