Усыновив троих чужих детей, полностью слепой человек мечтал об отцовском счастье, а в результате потерял все

В Европе давно существует странная традиция — ее называют «любовь вслепую», «брак вслепую». В Украине тоже несколько пар поженились таким вот образом, участвуя в различных шоу, но семейная жизнь не сложилась, люди расстались. Да и чего ждать от авантюры, когда идешь под венец с человеком, которого первый раз видишь? "В Европе давно существует странная традиция — ее называют «любовь вслепую», «брак вслепую». В Украине тоже несколько пар поженились таким вот образом, участвуя в различных шоу, но семейная жизнь не сложилась, люди расстались. Да и чего ждать от авантюры, когда идешь под венец с человеком, которого первый раз видишь?"

— Мой брат не ради пиара решился на подобный эксперимент, — сокрушается Лариса, жительница маленького райцентра Каланчак. — Николай совершенно незрячий, и «слепую» встречу ему организовала не какая-то радиостанция или телеканал, а сама судьба. Что из этого вышло? Огромный неутихающий скандал, который больше года сотрясает наш маленький поселок, — причем задействованы милиция, прокуратура, суды, в разбирательства втянуты чиновники, учителя, масса посторонних людей. Хотя на самом деле история очень проста. Она о том, что в мире, неприспособленном для слепого, опасностью может стать все, даже любовь.tc "— Мой брат не ради пиара решился на подобный эксперимент, — сокрушается Лариса, жительница маленького райцентра Каланчак. — Николай совершенно незрячий, и «слепую» встречу ему организовала не какая-то радиостанция или телеканал, а сама судьба. Что из этого вышло? Огромный неутихающий скандал, который больше года сотрясает наш маленький поселок, — причем задействованы милиция, прокуратура, суды, в разбирательства втянуты чиновники, учителя, масса посторонних людей. Хотя на самом деле история очень проста. Она о том, что в мире, неприспособленном для слепого, опасностью может стать все, даже любовь."

«Я сильный,

я смогу сам…»

40-летний Николай Добролюбов — высокий, сильный, стройный мужчина с красивым гордым лицом. Шрам на месте левого глаза ничуть не портит эту мужественную красоту.

— Я после школы поступил в мореходное училище, закончил два курса, — рассказывает свою жизнь Николай, — но доучиться не дали — забрали в армию. Это был 1991 год. Отправили в Грузию, где как раз тлел военный конфликт, а на войне как на войне. В четыре утра на КПП, помню, началась стрельба. «Коль, слева», — услышал голос товарища. Только и успел повернуть голову, как вдруг вспышка, страшная боль — пуля вошла в левый глаз. Потом Сева­стополь, военный госпиталь: медики со дня на день откладывали удаление и второго, правого глаза — тот торчал, словно у рака.

Позже профессор-офтальмолог скажет Добролюбову: «Характер у тебя, парень, железный!». Касаться это будет исключительно одного: Николай не пытался выброситься из окна, не впал в депрессию.

— Меня из армии ждала девушка, — опускает голову бывший старший сержант. — Пока лечился, каждый день вычеркивал ее из планов на будущее. Разве счастье только в любви? Утром и вечером повторял себе: в каждой жизненной ситуации есть возможность выстоять. Раз уж Бог для меня написал такой сценарий, я его принимаю! Планировал переучиться и почему-то не сомневался, что все получится.

Возвращение в родной поселок подарило первый сюрприз: Танечка от него не отвернулась.

— Я ее прогонял, — хмурится Николай. — Во-первых, после госпиталя еще и ходить-то не мог, привезли лежачего, какой из меня жених? А она знай одно: «Я все равно буду с тобой!». Отговаривал, как мог: «Собакой-поводырем для слепого станешь? И долго так выдержишь?». Но Таня улыбалась, льнула ко мне, просила не мучить ее вопросами.

Парень сдался, и они поженились. Ровно через год супруга призналась: «Ты был прав, мне тяжело, прости» и убежала из семейного плена. Николай не обиделся, он ее понимал. Но все равно бесконечная сиротская тоска почему-то тут же заполняет дом, откуда ушла женщина. Потом будет еще один брак, граждан­ский. «Мне страшно хотелось детей, — признается мужчина. — У Ани были свои, уже взрослые, о наших общих она даже слушать не хотела». Может, поэтому пара прожила недолго и все зачеркнула.

— У меня есть принцип: смеяться над жизнью, если она смеется над тобой, — решительно режет воздух рукой мой собеседник.

После каждого разрыва Колины будни очень и очень медленно набирали прежний вкус, смысл, краски. «Я сильный, я смогу сам», —сотни раз давал он себе слово. А только рано или поздно этот обет все равно приходилось нарушать. В конце концов, влюбиться — это всегда выход из темноты.

— …Моя дочь-школьница имела ежедневную обязанность — читать своему дяде-инвалиду вслух газеты, — рассказывает Лариса, родная сестра Николая. — Что понимает ребенок в статьях? Девочка зачитывала все подряд, даже объявления, в том числе брачные. На одно из них брат решил откликнуться — они вдвоем тут же набрали телефонный номер женщины, искавшей пару.

— Жительница Харькова о себе сообщала, что поднимает троих детей, — вспоминает события семилетней давности Николай. — Поэтому ищет не так чувство, как отца ребятишкам. А у меня на тот момент такая тоска в душе! Зачем существую? Только небо копчу. Так хотелось жить для кого-то! И тут вдруг — трое деток! Как же зацепило это объявление! Ни спать, ни есть уже не мог. Жалел незнакомку, завидовал ей: это ж надо — трое!

«Мы создадим территорию любви»

— Ольга приехала к нам моментально, едва брат позвонил в Харьков, — говорит Лариса. — Через три дня они расписались. Причем тайно, — помчались вдвоем в Херсон, вернулись и — «Поздравьте нас!». Куда так спешить? Узнайте друг друга, поживите гражданским браком. Все детишки с первой встречи стали звать Николая папой. Ясно, с чьей подачи. Эта нарочитость проявлялась буквально во всем. Харьков — мегаполис, Каланчак по сравнению с ним — настоящее захолустье: сможешь ли ты, городская, здесь укорениться? К тому же Коля с трудом сам себя обслуживает, не зарабатывает на жизнь — зачем молодой и красивой такой мужчина? Дальше больше, через два месяца узнаю: брат усыновил всех троих Олиных ребятишек — 11-летнюю Свету, 7-летнего Костю и 4-летнего Славика. «Коля, а вдруг что-то не сладится?» — уговаривал его наш отец. Я тоже плакала, просила подумать, только он никого не слушал.

— Оля и Николай ходили по поселку, как дети — взявшись за руки, — вспоминает Ростислав, друг Добролюбова. — Прохожие косились в их сторону, на них оглядывались, ведь здесь к такому не привыкли.

— Мы расписались на Благовещенье, — улыбается Ольга. — Все было праздником: и ранняя весна, и цветущие абрикосы, и приближающаяся Пасха! Коля окружил нас такой заботой и вниманием! Мне говорили, он жесткий человек, а тут размяк…

Ольга уверяет меня, что полюбила маленький поселочек как-то сразу, моментально. И даже шрам на Колином лице казался ей красивым.

— Я на тот момент обитал один в двухкомнатной квартире, — объясняет Николай. — Опостылели даже стены, а тут вдруг все это унылое пространство ожило, задвигалось: дети кувыркались, баловались, шумели. Дать любовь, которой жаждут, и в них станет проявляться все самое лучшее. Мы создадим территорию любви, где каждый засияет, расцветет!

Так Николай от выживания перешел к служению другим и был этой переменой не просто доволен — счастлив. Он годами думал, как найти свое предназначение в жизни, а тут на тебе — оно само его нашло.

— Может, с усыновлением в самом деле стоило повременить? — интересуюсь у Добролюбова.

— Понимаете, у всех детишек были разные фамилии, разные отчества, — вздыхает Николай. — Приближался сентябрь — пора идти в школу. Здесь село, начнутся разговоры. Зачем? Раз семья — значит семья.

— Это сейчас брат понимает, что связался с опасной женщиной, — нервно комкает салфетку Лариса. — Тогда об этом даже не подозревал. Хотя я с самого начала не верила в романтические отношения. Может, интуиция, не знаю. Оля же просто играла свое счастье. На самом деле ее вели жадность, эгоизм, вот и воспользовалась первой подвернувшейся возможно­стью. В Харькове она с детьми жила в очень стесненных условиях: вчетвером ютились в маленькой комнатушке, за стеной — родители, сестра со своей семьей, брат. Впрочем, Колина двухкомнатная новоиспеченную его супругу тоже не устроила.

— Мы были удивлены, когда Ольга принялась обивать пороги кабинетов местной власти, требуя улучшить жилищные условия теперь уже большой семьи, — признается Светлана Харченко, секретарь Каланчакского сельсовета. — Каждый день они вдвоем начинали здесь, под этой дверью. Ходили, требовали, писали жалобы во все концы: «Обращается к вам семья инвалида…». Жена у Коли — пробивная, настырная, сам бы он так себя не вел. В конце концов, Добролюбову пошли навстречу — по субвенции как участнику боевых действий, потерявшему зрение, приобрели дом. Обычно такое жилье не приватизируется, но Ольге и тут удалось настоять, чтобы «подарок» оформили на всех пятерых членов семьи в равных долях.

— Коля сразу же попросил меня помочь в продаже квартиры, — говорит Лариса. — Мотивировал тем, что деньги нужны на благоустройство хаты. Продали двухкомнатку за 13 тысяч долларов, и все они ухнули в эту дыру, которая называлась «новая жизнь». Как болела душа! Видишь, что родного тебе беспомощного человека разводят, как лоха, а ничего сделать нельзя. При этом Ольга резко начала дистанцироваться от нас: ходить к ним нельзя, к телефону Колю не зовут. Возникало ощущение, что его просто взяли в плен, и только он один верил: плен этот — счастливый.

«Ради детей даже замуж

за слепого вышла…»

— Как-то ко мне в кабинет пришла взволнованная Ольга, — утверждает Елена Хребир, начальник службы по делам детей Каланчакской райадминистрации, — и с порога: «У нас в семье насилие! Муж бьет меня, издевается над детишками». Зная Колю, представить такое невозможно, хотя, с другой стороны, любая семья потемки. Создали комиссию, выехали. Разговариваем с ребятишками: «Это неправда, папа нас и пальцем не трогал». Назавтра и сама за­явительница покаялась: дескать, вспылила и оговорила супруга. Но поразило не это, а обстановка в доме: везде антисанитария, посуда немытая, кровати не убраны, нет постельного белья, одежда свалена в кучу, где чистое, а где грязное — не разобрать. Как незрячему сущест­вовать в таком кавардаке?

— Когда жил один, всегда знал, где у меня что лежит, — подчеркивает Николай. — Память заменяет таким, как я, зрение. После переезда ориентироваться на новом месте не мог совсем, постоянно на что-то натыкался, падал. И все равно верилось, что неудобства-то временные — обживемся, наведем порядок, появится уют.

— Когда вы первый раз усомнились в этом?

— Кошка между нами пробежала после того, как Оля предложила продать дом, квартиру и переехать в Харьков — там себе купим жилье. Я отказался, жена сразу стала какой-то чужой. Но и еще есть причина: договорились, что обязательно у нас появится общий ребенок. Но знаете, как у женщин? Вроде не получается, вроде она не прочь обследоваться и подлечиться, а только времени не находит. Как-то мы все вместе поехали в Харьков, и теща обронила в разговоре: мол, правильно, что не собираетесь заводить детей — и так трое, куда уж больше? Я догадался, что одно Оля говорит мне и совсем другое маме. Значит, обманывает? Между тем жизнь наша складывалась все труднее: завели хозяйство — козочку, кур, а ухаживать за ними никто не хочет. Ползаю, бывало, на коленках по палисаднику, чтобы нарвать какой-то травы для живности: «Может, подсобите?». Все мигом разбегаются, приходят только к столу поесть. И мало-помалу я стал «прозревать»: считаются со мной тут только один день в месяц — 4-го числа, когда пенсию получаю.  

— Наш с Колей отец живет в Мелитополе, — оттуда постоянно «молодоженам» шли передачи: сумки с курточками, обувью, продуктами. Отец старался-старался, а когда в гости приехал, его даже на порог не пустили, — жалуется Лариса. — Не такая уж у инвалида большая пенсия, а семья ого-го! Почему бы Оле не работать? Мы попытались устроить ее приемщицей молока на местный маслозавод, искали другие варианты, но невестка даже слушать не хотела. И еще штрих: раньше брат каждый год проходил курс лечения в госпитале, после контузии только этим и поддерживал здоровье, но после женитьбы ни разу в больницу не лег, так человека закрутила семейная жизнь! Мы переживали, видя, как он исхудал. Колю стали донимать головные боли, чего раньше не случалось, но терпел, молчал, не хотел нас волновать. Наконец, решился на развод, написали в суд заявление, и вдруг обратный ход: «Лора, я торможу». Что случилось? Почему? Молчит, как партизан. Это потом узнали, что Ольга объявила ему о беременности. Как оказалось, просто обманула. Брат мучился еще целый год, ждал, надеялся, а когда все же надумал окончательно поставить точку, оказалось: уничтожены все его документы, паспорт порезан.

— Ольга продолжала регулярно носить жалобы в милицию на то, что Николай пьет, обижает детей, и вместе с тем категорически отказывалась дать ему развод, — говорит Алла Касацкая, главный специалист районной службы по делам детей. — В судебном заседании так разволновалась, что сознание потеряла. Все недоумевали: если такой плохой, зачем он тебе? «Мне нужно как-то поднимать детей», — вот главный аргумент.

В школе, где учатся Олины ребятишки, о них отзываются хорошо.

— И мама деток вызывает у нас уважение, — в один голос твердят педагоги. — После развода совсем без средств осталась, но сумела выстоять. Мы даже благотворительную акцию в школе организовали: ученики несли кто 5—6 лу­ковиц, кто с десяток картофелин, свеклу — всем миром их спасали. Оля — это такая львица, которая ради детенышей пойдет на все, понимаете?

Славику скоро 11, он с улыбкой замечает, что очень любил Колю. «Помню, — смеется, — мы только приехали, и папа говорит: открой тумбочку, там что-то тебе приготовлено. Оказалось, подарок. И вообще мы дружно жили. Гуляли всегда вместе, он на собрания школьные ходил. Не знаю, почему все испортилось». Старшие в один голос твердят другое: «Папа бил нас, пил, обижал маму». Правда, в выводах опекунского совета подчеркивается: дети характеризуют Николая в зависимости от ситуации, какая выгодна их маме.

— Я в этом смысле не осуждаю бывшую, — машет рукой Николай. — Если женщина готова на все ради детей, значит, она мать. Через годы, возможно, скажет им: «Ради вас я даже за слепого замуж вышла».

Когда произошла отмена усыновления в судебном порядке, Ольга подала на алименты — требует, чтобы экс-супруг содержал не только детей, но и ее. Тем временем Добролюбов остался без крыши над головой в буквальном смысле слова.

— Не выдержав такой жизни, брат ушел из дома и поселился в …парке (!), — рассказывает Лариса. — Нам знакомые сообщили, что видели его спящим на скамеечке под акацией. Побежали, нашли. Говорит, что стыдно было искать у нас защиты, ведь просили не делать глупостей. Сейчас он живет у меня. По закону одна пятая домовладения принадлежит Коле, но сам он находиться там не сможет. Наш с Колей отец согласен поселиться с ним, но Ольга не пускает, представляете?

— И не пущу, — подтверждает многодетная мама. — Потому что кто он такой, отец-то? Не прописан там, по закону не имеет права проживать с нами. А что касается Коли, то пусть возвращается.

Мы разговаривали с женщиной на фоне практически тех же декораций — зелень, все в цвету. На мой вопрос, почему семейная жизнь в очередной раз раскрошилась, Оля ответила кратко: «Просто я такая невезучая».

— Коль уж приехали и пытаетесь разобраться, то у меня большая просьба, — вдруг обращается к журналисту собеседница. — Здесь село, все знакомы-перезнакомы, стоят друг за друга горой. Кумовство, одним словом! Я чужак, вот и проигрываю суды. Вы не могли бы помочь добиться справедливости? Мне позарез надо выиграть суд насчет алиментов. Коля совсем не думает о детях, вот что самое страшное…

— Самое страшное не это, — не соглашается Лариса. — Еще совсем недавно у брата было все: квартира, друзья, душевный покой. Его обобрали, сделали бомжем, оставив в сердце огромную дыру. Да оно и так уже решето! Николай не верит теперь никому. Одной поднимать детишек сложно, кто поспорит? Ну не идти же банк грабить! Вытягивать из слепого человека деньги, отобрать у него все и пустить по миру — так тоже, оказывается, можно. И в тюрьму не посадят. Чем рискуешь? Ничем. Раз не видишь своего греха, то и живешь без Бога. Беда в том, что на тебя при этом смотрят твои дети. Не теряешь ли ты их, ставя на ноги таким вот позорным и страшным образом?

Сушка для овощей и фруктов. Незаменимая вещь в быту и доме.

Людмила ТРИБУШНАЯ —

специально для «НД».

P. S. Имена и фамилии участников конфликта изменены по этическим соображениям.