Сказать, что его руки золотые — все равно, что не сказать ничего. Глядя на скульптуры цюрупинчанина Вадима Федоровича, трудно представить, что когда-то это были обычные, безжизненные, куски камня, бронзы или пластилина. Скорее, наоборот: эти фигуры — сама жизнь. Она просто замедлила ход, застыла на миг, дав нам, людям, возможность взглянуть со стороны на счастье, любовь, страсть, пороки человечества. Достаточно одного взгляда, чтобы убедиться в необыкновенном таланте автора. Однако секрет успеха Вадима Федоровича — не только в этом. Тогда в чем же еще?tc "Сказать, что его руки золотые — все равно, что не сказать ничего. Глядя на скульптуры цюрупинчанина Вадима Федоровича, трудно представить, что когда-то это были обычные, безжизненные, куски камня, бронзы или пластилина. Скорее, наоборот\: эти фигуры — сама жизнь. Она просто замедлила ход, застыла на миг, дав нам, людям, возможность взглянуть со стороны на счастье, любовь, страсть, пороки человечества. Достаточно одного взгляда, чтобы убедиться в необыкновенном таланте автора. Однако секрет успеха Вадима Федоровича — не только в этом. Тогда в чем же еще?"

Все началось с кусочка мыла

Мы решили пригласить скульптора в редакцию «НД», и Вадим сразу сказал, что будет не один. Супруга Лариса по профессии филолог, а все свободное время посвящает искусству мужа. Едва чета Федоровичей появилась на пороге, было трудно не заметить: это абсолютный тандем. Не просто семья, а единомышленники, лучшие друзья. А еще Лариса — преданная творческая спутница, которая не устает вдохновлять, поддерживать и понимать все особенности профессии мужа. Когда мы задали первый вопрос — как у Вадима открылся талант — супруги начали рассказывать эту историю вместе.

— В детстве я бывал в пионерском лагере в Лазурном. В гигиенических целях у каждого ребенка обязательно должно было быть мыло. В советское время оно было в форме больших белых кусков. И мне пришло в голову вырезать из него фигурку животного, — вспоминает скульптор.

— Я услышала эту историю от своего школьного учителя по рисованию, — продолжает супруга. — Ребята увидели у Вадима красивую игрушку, и каждый захотел такую же. Так в один прекрасный день в отряде стало просто нечем умываться. Когда воспитатели прояснили ситуацию и увидели, что их воспитанник сделал из обычного мыла, они были в шоке. А когда к Вадику приехали родители, им сказали, что у них растет талантливый ребенок, которого нужно развивать.

В Киеве у мальчика жила бабушка, и Вадима отправили к ней. Это решение стало судьбоносным. В столице Вадим не только начал изучать рисунок, живопись, скульптуру, историю искусств, но и, спустя год, поступил в Киевскую студию детского творчества Наума Осташинского.

— Многие творческие люди советской эпохи создавали свои работы в рамках социалистического реализма. В чем-то это делало разных художников и скульпторов похожими друг на друга, — делится впечатлениями Лариса Федорович. — Вадиму повезло в том, что Осташинский абстрагировал художественное мышление детей, искал в каждом из них индивидуальность. Поэтому у него сразу формировался свой неповторимый стиль.

Искусство требует жертв

А познакомились будущие супруги на выпускном вечере. Вадим не мог пропустить это важное событие в жизни родного брата. На школьном балу и увидел ее — в легком платье, нежную и грациозную. Лариса несколькими годами раньше переехала с родителями в Цюрупинск из Сибири. О талантливом брате своего одноклассника слышала не раз, однако, какой он в жизни, для нее оставалось загадкой. И хотя после знакомства ребятам предстояло учиться в институтах, искать себя в будущей профессии, они уже тогда знали: свою половинку в жизни нашли.

— Сейчас у нас уже взрослые дочери, а когда были маленькие, Лариса утром — у плиты, потом с ними в школу, затем ведет на танцы и еще находит время, чтобы мне помочь, — вспоминает Вадим.

— Да, я у него как бы в подмас­терьях. Поначалу Вадим доверял мне черную работу, а, увидев, что у меня хорошо получается, доверил формовки самых сложных частей скульптуры — лица, рук… Чтобы не оставлять царапины на материале, приходится отказываться от маникюра. Если скульптура большая, на некоторых этапах останавливаться нельзя до последнего штриха. А это 12—14 часов. Но работа очень интересная, пусть и требует каких-то жертв, — рассказывает Лариса.

Семейные союзы с творческими людьми — это очень непростые отношения. Ни в одной семье не обойтись без взаимопонимания, а в творче­ской — тем более. Супруга художника или скульптора не может ждать от своего мужа ежемесячной стабильной зарплаты. Деньги у творческих людей есть тогда, когда есть заказ на их работы. Поэтому только по-настоящему любящая и в чем-то даже сильная женщина, которая будет тылом для творческого супруга, может сделать этот союз прочным.

— У нас бывали периоды, когда работа Вадима не давала денег или они приходили по мере поступления заказа. А ведь кушать нужно каждый день. Поэтому залог стабильности был на мне, — объясняет Лариса. — Была у нас и другая ситуация. Вадим делает великолепные памятники в стиле классики. Это приносило ему хорошие деньги. Но как творческая личность он не развивался. За это время, помимо памятников, он не сделал ни единой скульптуры. Мне было очень жаль, и я подумала: да Бог с ними, с этими деньгами. Без истинного искусства супруг, словно без воздуха. Больше этого допускать нельзя.

Скульптор Феофан

Работы Вадима Федоровича по своему жанру и технике столь разноплановы, как и его образование. У него за плечами Республиканское художественное училище имени Т. Шевченко, где шесть лет проучился на факультете станковой скульптуры, Львовский государственный институт прикладного и декоративного искусства, по окончании которого был создан ряд керамических панно и монументально-декоративные скульптуры в технике «керамика». Вадим Федорович работает в Херсон­ском художественном фонде при национальном союзе художников Украины, участвует в международных и региональных выставках. Его работы — в частных коллекциях Германии, Швейцарии, Польши, Чехии, США, Голландии, России, Украины, Норвегии и Австрии. И к какой бы технике не обращался мастер, одни из самых гениальных его творений — это те, которые посвящены Богу. К 2000-летию Рождества Христова, для кафедрального собора святого Александра в Киеве (римо-католическая церковь), он создал памятный знак и горельефное панно «Крестный путь Иисуса Христа на Голгофу». Над этими работами Вадим работал несколько лет. Описать реакцию прихожан, когда они смотрели на эти творения и их автора, невозможно. Это нужно было видеть.

— Люди помогали нам вешать стации на стены, и обращались с ними, как с реликвией, — вспоминают Вадим и Лариса. — Смотрели завороженными глазами, с трепетом и благоговением. В итоге, сегодня две работы — «Вознесение» и «Умиление Богородицы» находятся в Ватикане.

Свою творческую лепту Вадим Федорович внес и в Украинскую Православную Церковь. В 1997 году он был приглашен в Одессу для реконструкции храма святой равноапостольной Марии Магдалины. Вадиму предстояло выполнить одну из самых сложных задач — иконостас. И снова супруги все делали вместе. Как и весь интерьер, иконостас они выдержали в красно-золотых тонах. Величественный и внеземной, дарящий ощущение духовного праздника, — так хочется сказать об этом храме, находясь в нем сегодня. В знак благодарности за работу Вадиму Федоровичу в церкви даже дали духовное имя Феофан.

Неравнодушен скульптор и к на­циональной теме, особенно если учесть, что родился на Олешковской земле. Фигуры казаков Вадима Федоровича не похожи ни на какие другие. Они очень характерные, выразительные и тоже будто живые. Присутствует и женская тематика.

— Вадим, а есть посвящение для супруги?

— Да, это скульптура «Импрессия Персеиды».

— Персеида — это ведь звездный дождь, который мы наблюдаем каждый год в ночном августовском небе. Глядя на персеиды, люди всегда загадывают желания. Но мне кажется, вам можно загадывать любое — и оно сбудется, даже если на календаре не август.

Татьяна ПОДГОРОДЕЦКАЯ.