Заработки на сырье для производства биотоплива обернулись истощением почв в степях Таврии.

Ни угольных шахт, ни неф­тяных скважин на Херсонщине отродясь не бывало, однако этот степной регион в последнее время может с полным правом называться экспортером энергоресурсов. Только в прошлом году, по данным Херсонской таможни, из портов области было отправлено на экспорт 15,676 тысячи тонн рапса — сырья для производства биотоплива. В нынешнем году закупочные цены на эту культуру на юге Украины взлетели до небес — с 3 до 4,7—4,8 тысячи гривен за тонну, однако роста экспортных поставок из Таврии явно не предвидится: наиболее прозорливые аграрии уже отказываются от гонки за быстрыми деньгами, в перспективе оборачивающимися только убытками.

— Еще несколько лет назад мы сеяли около тысячи гектаров рапса, который на орошаемых землях давал до 30 центнеров с гектара. Затраты на его выращивание вроде бы окупались с лихвой, но сеять рапс на одном и том же месте нельзя — он сильно истощает почву, плодородие которой с центральноукраинскими регионами не сравнить. Вот и выходит, что посеял на следующий год пшеницу после рапса и получил на 15 центнеров с гектара меньше. А так как зерно нынче в большой цене, выбор сделали именно в его пользу, постепенно сократив площади под рапс наполовину, — отмечает генеральный директор крупнейшего государственного опытного хозяйства «Асканийское» депутат облсовета Вера Найденова.

Пик выращивания рапса в Херсонской области пришелся на 2007 год, когда площади, занятые этой культурой, достигли 97 тысяч гектаров. Потом крестьяне стали понемногу понимать, что к чему, и мало-помалу отказываться от ажиотажного увлечения сиюминутными заработками. Так что в нынешнем году рапс посеяли только на 60 с лишним тысячах гектаров, да к тому же треть посевов из-за неблагоприятных погодных условий в феврале-марте просто вымерзла. Эксперты считают, что рынок сам расставит все по местам: рост оптовых цен на зерновые и овощи перекроет доходы от рапса, и угрожающее распространение этой культуры на бедных почвах степи со временем прекратится.

— На наших грунтах без орошения рапс дает 16—17 цент­неров с гектара, а пшеница — все 50. Нетрудно подсчитать, что при нынешних закупочных ценах зерновые обеспечивают хлеборобам куда больший доход. А если говорить о выращивании овощей в закрытом грунте, то разница в доходности вырастет в десятки раз: ведь квадратный метр обычного парника под пленкой позволяет фермерам и арендаторам заработать до 50 гривен за сезон, — расставил точки над «і» начальник Главного управления агропромышленного развития Херсонской облгосадминистрации Анатолий Лосик. — По моему мнению, нынешние площади, занятые под рапс, даже при научном подходе к севообороту — именно тот максимум, который может позволить себе Херсонщина.

Беда, однако, в том, что научным севооборотом во многих хозяйствах Таврии даже не пахнет. Если крупные агрофирмы еще берегут свои угодья, то многие предприниматели от сельского хозяйства действуют по принципу — после нас хоть потоп. Арендуя паи у тех сельчан, которые сами не могут их обрабатывать, они могут «оккупировать» их рапсом или подсолнечником и по два года подряд. Убрали урожай, сняли сливки и отправились в другой район, оставив на произвол судьбы истощенную землю. И за последствия такого бездумного хозяйствования никто не отвечает: ведь отслеживать истощение плодородия почвы у нас, по сути, некому.

— Агрохимический паспорт на каждое конкретное поле с указанием уровня гумуса выдается один раз в пять лет, после его обследования. В промежутках между этим сроком показатели плодородия почвы никто не контролирует. Впрочем, уменьшение или увеличение этого плодородия — процесс длительный и занимает куда больше пяти лет, — подытоживает директор херсонского центра «Облгос­плодородие», кандидат сель­скохозяйственных наук Алексей Морозов. — Однако уже сейчас можно говорить о выявлении общих тенденций. Обследования показывают, что в таких крупных агрофирмах, как уже упоминавшееся «Асканийское», или Институт рисоводства, где ведут грамотный севооборот и своевременно вносят минеральные либо органические удобрения, слой гумуса остается стабильным, а на отдельных полях его толщина за последнее десятилетие даже выросла на 1,5—2 процента. И напротив — в мелких хозяйствах, где нормы севооборота хронически не соблюдаются, а на удобрениях экономят, слой гумуса за десять лет уменьшился на те же 1,5—2 процента.

По убеждению кандидата наук Алексея Морозова, истощение почв в зоне рискованного земледелия можно остановить, лишь задействовав эффективные законодательные и рыночные механизмы. Если крестьяне все-таки получат право купли-продажи сельхозугодий, новые собственники будут сами заинтересованы в том, чтобы поддерживать плодородие земли и не сдавать ее в аренду недобросовестным пользователям. Ведь истощение участка просто обесценит его: стоимость земли упадет, и хотя бы получить под ее залог крупный банковский кредит на семена и горючее уже будет проблематично. А уж если за это введут и штрафы, о чрезмерном увлечении рапсом да подсолнечником аграриям Таврии и вовсе придется забыть.

Сергей ЯНОВСКИЙ.