• Политика
• Криминал
• Экономика
• Общество
• Спорт
• Культура
• Реклама
• Контакты

«Привинтим вам голову обратно»

41-летнюю Ольгу, сельскую медсестру, погожим днем кто-то из ее больных попросил поставить систему с выездом на дом.

Отвезти маму вызвался 9-летний сын. Когда на своем стареньком «москвиче» они уже возвращались домой, пьяный водитель такого же «москвича» на огромной скорости догнал их машину и врезался в нее на полном ходу.

— Я сидела на заднем сиденьи, поэтому весь удар приняла на себя, — вспоминает Ольга.

С тяжелой травмой головы и переломом позвоночника Ольгу Федоровну доставили в реанимацию Голопристанской районной больницы, где врачи неделю боролись за жизнь коллеги.

— Когда я уже могла что-то понимать и узнала, что поломала в аварии себе шею, то вообще пожалела, что выжила, — рассказывает пострадавшая. — Я сама медик и отлично осознавала: такие люди всю жизнь лежат без движения. Просят, чтобы им повернули голову, поднесли ложку ко рту. В медицине это называется полной потерей двигательной активности. Зачем жить растением, быть семье обузой?

Тем временем Ольгу перевезли в нейрохирургическое отделение Херсонской областной клинической больницы, но искалеченная женщина не верила, что ей тут или где-либо в другом месте смогут помочь.

 — Помню, доктор осмотрел меня и говорит: «Ничего страшного, привинтим вам голову обратно», — вспоминает больная. — Подумала, шутит. На полном автомате переспросила — как это привинтим?. «Шурупами, — без тени улыбки подтвердил врач, — месяца через два уже бегать будете!». Я была в полном замешательстве. Как такое вообще возможно?

— Как такое может быть? — интересуемся и мы у заведующего отделением нейрохирургии Херсонской областной клинической больницы Юрия Леонтьева.

— Операцию, которую сделали Ольге Гал, я бы не назвал уникальной, — отвечает Юрий Алексеевич. — Такие делают в Киеве, в других областных центрах. Новую методику мы освоили года три назад, когда приобрели аппарат гала-вест — он предназначен для растяжки шейных позвонков. Научились сами лечить спинальных больных, обучили этому методу наших коллег из Николаева.

 — Вот посмотрите, — поворачивается Ольга затылком, — мне остригли очень коротко волосы, почти побрили. Аппарат накладывается на голову, на плечи ставятся специальные упоры, а в полость черепа вкручиваются четыре болта. Под наркозом, конечно. Так заковали, что ни шевельнуться. И вот при помощи гаек эта жестко зафиксированная конструкция постепенно подкручивается, вытягивая шейный отдел позвоночника. Больно, не скрою. Но пришлось терпеть.

— Что это дает? — переспрашивает Юрий Леонтьев. — Осколки искалеченного позвонка смещаются, сдавленный спинной мозг расправляется, его нарушенная проводимость восстанавливается. Больного остается только прооперировать, — убрать осколки и на место поломанного позвонка поставить протез.

Во время операции Ольге удалили ее поврежденный шестой позвонок, заменив его перфорированной трубкой, которую закрепили искусственной пластиной. Саму же пластину шурупами приладили к телам здоровых позвонков.

— Вот взгляните, — приглашает к рентген-аппарату доктор, — шейный отдел позвоночника состоит из семи позвонков, они составляют как бы колонну, внутри которой находится канал — в нем и располагается спинной мозг. Здесь идет беспрерывная ниточка спинного мозга, и ее путь в месте шестого позвонка лежит через нашу искусственную трубку. Она будет служить больной всю жизнь, чинить и ремонтировать «запчасть» не придется.

«Нужно торопиться, у меня неотложные дела»

В палате рядом с Олей постоянно находится Любовь Николаевна, ее тетя.

— Ну теперь мы уже молодцом! — восхищенно говорит женщина. — Если до операции племянница не могла пошевелить ни рукой, ни ногой, я ее с ложечки кормила, то теперь ест сама, хотя еще и не встает.

 — Я уже могу пользоваться мобильным телефоном, — хвалится больная. — Ноги двигаются, руки. Просто чудеса! Вот разрабатываю левую ладонь, упражняюсь с кольцом. А совсем недавно весь нижний пояс был парализован, даже не верится! Не чувствовала в ногах ни боли, ни тепла, ни холода. Их будто нет. Даже хотелось руками потрогать — куда делись? Но и руки не слушались. Не контролировала мочеиспускания. Глубокий инвалид, что еще сказать? Лежала и думала: максимум, чего можно добиться титаническими усилиями, — это пересесть в инвалидную коляску. Но я не хочу, не хочу!  Но и вернуться в строй, быть нормальным человеком даже не мечтала. Оказывается, медицина шагнула далеко вперед, а я и не знала! С самого начала Юрий Алексеевич мне сказал, что на 80% гарантирует успех операции, а значит, буду ходить. Им, конечно, виднее. Я поверила.

Операция длилась три часа. После нее больная быстро пошла на поправку. Лечебная физкультура, массаж, физпроцедуры — каждый день приближает Олю к выписке.

— Мне надо торопиться, — улыбалась женщина. — Меня ждут неотложные дела. Какие? Можно, не буду говорить? Это секрет.

Олин секрет шепотом в коридоре открыла мне ее тетя.

—19-летний сын Ольги, который находился за рулем, погиб на месте происшествия, — плачет Любовь Николаевна. — Мы его похоронили, а ей не признаемся. Обманываем — говорим, что он все еще находится в реанимации. Правду сказать нельзя. Если узнает, мы ее не вылечим. Просто не захочет жить. Сынок-то у нее ведь единственный, больше детей нет. Олин супруг притворяться не умеет, так мы его к ней и не пускаем. Сами улыбаемся, уходим от во­просов о здоровье мальчика. Она из Голой Пристани в Херсон наотрез отказалась ехать, уперлась: буду лечиться рядом с сыном. Пришлось ей сказать, что его тоже переводят в областной центр, только тогда и сама поехала. Каждое утро она просыпается с вопросом: «Какие новости?». У нас стандартный ответ: «Ты же знаешь, в реанимацию никого не пускают». И вот она торопится стать на ноги, чтобы к нему бежать. А нам только этого и надо, пусть выздоравливает.

Рядом с Олиной койкой стоят еще три — всех трех ее соседок по палате привезли сюда тоже после дорожно-транспортного происшествия.

— Летом наше отделение превращается буквально в госпиталь, — говорит Юрий Алексеевич. — Через Херсонщину на юг следуют тысячи машин, так что едва ли не каждый день к нам привозят людей с поломанными позвоночниками, другими серьезными дорожными травмами. Плюс происшествия на воде — с так называемой травмой ныряльщика сейчас пол-отделения больных. Года три-четыре назад все они были бы обречены на глубокую инвалидность, теперь мы научились возвращать их к активной жизни. Прошлым летом в нашем отделении оказался 30-летний мужчина из Луцка: приехал с семьей в Геническ на море, съехал с водной горки и сломал шею. Рвался в столицу, не верил, что ему смогут здесь помочь. Но мы быстро подняли мужчину на ноги. Прошел год. Несколько недель назад открывается дверь моего служебного кабинета — на пороге он. Еду, говорит, в командировку, решил сделать небольшой крюк, чтобы поблагодарить моих спасителей. Живет человек полной жизнью, как и до травмы. До сих пор не верит, что так бывает.    

Пока материал готовился к печати, Ольгу тоже выписали из отделения. Женщина уехала домой, где ее ждал новый страшный удар — весть о смерти сына.

— Душу вылечить труднее, чем тело, — качает головой Олина тетя. — Главное, мы ее подняли. Потихоньку, надеюсь, рана на сердце затянется. На Олином попечении в ее родном селе — все детишки от года до семи лет. Они ее очень любят. Может, работа вытащит из депрессии племянницу. Врачи же свое дело сделали, огромное им всем спасибо.

Людмила ТРИБУШНАЯ — специально для «НД».