• Политика
• Криминал
• Экономика
• Общество
• Спорт
• Культура
• Реклама
• Контакты

«Виноват ваш сын»

Милиционер сбил девятилетнего ребенка, когда тот переходил дорогу на пешеходном переходе

Чтобы попасть в школу, девятилетнему херсонцу  Саше Гуменюку приходится переходить перепол ненную транспортом улицу.

 

— С первого класса меня водила на уроки мама за ручку, — вспоминает мальчишка. — Но сколько же можно?! Вырос, третий класс вот-вот закончу. Этой весной все-таки уговорил родителей — мне разрешили ходить без провожатого. Ура! Полтора месяца с задачей справлялся.

 

14 апреля Саша возвращался со школы, подошел к перекрестку и, как учили взрослые, дождался, чтобы автомобили остановились, потом шагнул на проезжую часть. До сих пор ему снятся визг тормозов, перепуганные возгласы, машина скорой помощи…

 

«Какое же это вымогательство?»

От сильного удара Сашу бросило на асфальт.

— Когда я прибежала, там уже были и «скорая», и ГАИ, — Наталья, Сашина мама, напряжена, будто пружина. — Сын отказывался ехать в больницу, как заведенный повторял: «Отвезите меня домой». Медики усадили Сашу в карету скорой помощи, чего, как потом оказалось, категорически нельзя было делать, ведь врачи Херсонской областной детской клинической больницы, куда нас доставили, с ходу диагно­стировали у него компрессионный перелом двух позвонков грудного отдела.

На то, что наезд на ребенка произошел в радиусе действия знаков «переход» и «переход для слепых», Наташа сразу обратила внимание, ведь сама много раз переводила сына через улицу именно в этом месте. И хотя пешеходный переход нерегулируемый, не обозначен «зеброй», здесь всегда водители пропускали их с Сашей, притормаживая, предоставляя преимущество, ведь рядом — школа.

— Молоденький водитель «Жигулей» пришел к нам домой в тот же вечер, — продолжает Андрей, супруг Натальи. — Это я, говорит, сбил вашего парня, виноват — наверное, нужны деньги на лечение, готов помочь. Сколько хотите? Мы к такому разговору еще готовы не были. Сбивший сына мужчина сообщил, что его автотранспортное средство не застраховано, и раз «автогражданка» отсутствует, то рассчитываться с нами он будет сам.

— Муж мой работает на станции автосервиса, — объясняет Наталья. — Там есть юрист. Андрюша с ним посоветовался, тот предложил: мол, наехавшему на Сашу водителю не мешало бы уплатить вашей семье сумму, соответствующую сумме страховки, которую вы могли бы получить, если бы виновник ДТП вовремя застраховал свою машину. Мы и последовали этому совету. Когда тот парень в очередной раз позвонил, Андрей ему сказал и про юриста, и про страховку. «Приезжайте в район автовокзала, но только без адвоката, будем рассчитываться», — услышал муж в трубке. Тем не менее, на переговоры супруг отправился вместе с юристом и начальником автосервиса.

— Как только мы подъехали к назначенному месту, — вспоминает Андрей, — на нас налетела целая толпа людей в милицейской форме. Отняли водительские права, препроводили на улицу Кирова, где находится областное УВД, и огорошили: всех троих задерживают за …вымогательство (!).

—  Мне позвонила Наталья Гуменюк и расплакалась прямо в трубку: ее мужа ни за что пытаются задержать, «шьют» криминал, — рассказал Сергей Кириченко, депутат Херсонского городского совета. — Я тот час выехал к проходной областного УВД, где застал такую картину: милиционеры пытались затолкать на территорию управления троих мужчин, те сопротивлялись. Пришлось представиться, я ведь не только депутат, но и заслуженный юрист Украины. Оказалось, что на девятилетнего Сашу Гуменюка наехал не кто-нибудь, а офицер милиции. Пользуясь своими служебными связями, он записал разговор с отчимом покалеченного ребенка на диктофон, подключил сотрудников УБОПа, которые попытались привлечь Андрея и его товарищей к уголовной ответственности за вымогательство. «Какое же это вымогательство? — пытаюсь урезонить правоохранителей. — Обычные гражданско-правовые отношения! Потерпевшие вправе просить хоть и миллион на лечение сына! Перестаньте прессовать мужиков, отпустите немедленно!». «Мы только разбираемся», — отвечают люди в форме и требуют, чтобы я ушел. Но стою на своем: в здание УВД эти трое войдут только со мной! Мне-то чего бояться? Требую у милиционеров показать документ, подтверждающий законность  проведения диктофонной записи — кто ее санкционировал, на каком основании? Может, на бедолаг «наехали» из приятельских соображений? Одним словом, удалось добиться, чтобы мужчин все-таки отпустили. Свои объяснения они писали на капотах машин.

— На все обращения с просьбой сообщить, что за операцию проводили органы в отношении моего мужа, ответы приходят, будто под копирку писаны: такого факта не было, — жалуется Наталья. — Поэтому случившееся мы расцениваем как попытку давления на нашу семью. Нас с офицером просто пытались поменять местами.

         

В возбуждении уголовного дела отказано уже дважды

— Хотя мне и не до того было, все равно слышала, как на месте ДТП люди говорили, что виноват в наезде на Сашу водитель «Жигулей», — ведет дальше свой рассказ Наташа. — И вдруг директору школы, где учится сын, приходит письмо из городского ГАИ следующего содержания: «Ученик 3-В класса Гуменюк нарушил Правила дорожного движения. Просим принять меры». Я тут же обращаюсь к адресату: как так? Разве расследование закончено? Нет, отвечают и  выдают мне такую же справку с точностью до наоборот: «Ученик Гуменюк не нарушал Правил дорожного движения».

По рассказам очевидцев, офицер милиции, сбив ребенка, выскочил из салона своего авто и, услышав укоризненное «куда прешь, здесь же переход!», был изумлен.

—  «Какой переход? Вы что?» На лице мужчины читалось недоумение, — утверждает херсонка Елена Уколова. — Другие водители принялись дружно показывать: так вот же знак!

 Кстати, эта молодая женщина, случайно став свидетелем происшествия, сама вызвала и скорую, и ГАИ.

 — Мы не были знакомы, но Лена звонила, интересовалась Сашиным здоровьем, — рассказывает Наташа. — Когда сына выписали из больницы, предложила бесплатно заниматься с ним английским. В тот злополучный день Лена видела, что Саша спокойно шел по переходу, тогда как сбившие его «Жигули» неслись на приличной скорости. Но доследственная проверка пришла к иным выводам: именно мой Саша внезапно выскочил на переход, а офицер милиции ехал со скоростью всего 21км в час.

Действительно, в постановлении об отказе в возбуждении уголовного дела, которое вынес следователь прокуратуры Суворовского района Херсона  Д. Шишенко, написано, что третьеклассник внезапно появился на переходе. «Из пояснения свидетеля М. Зеленского известно, что на проезжую часть выбежал 10-летний мальчик, и автомобиль ВАЗ 21099 совершил наезд на него… Свидетель Уколова дала аналогичные показания». Мы связались со свидетелем Зеленским по телефону.

— Я таких показаний не давал, — ответил мужчина. — Ребенок по переходу шел спокойно. Потом, когда его сбили, он упал на асфальт, но тут же схватился и уже дальше да, побежал (редакция располагает записью этого разговора. — Авт.).

 — Я тем более не могла говорить, что Саша выскочил на проезжую часть, — вторит мужчине Елена Уколова. — Мальчишка быстрым шагом направлялся к противоположной стороне улицы, машины его пропускали. Сбивший ученика водитель просто не сбавил скорость на переходе, потому что не заметил соответствующего знака.

— Давайте смоделируем ситуацию, — горячится Сашин отчим. — Перекресток. Ребенок собирается перейти улицу. Одна машина останавливается и пропускает его. Рядом в том же направлении движутся упомянутые «Жигули». Саша идет дальше, и они его сбивают. Да, офицер милиции не видел сына. Но разве Правила дорожного движения не запрещают опережение движущихся в попутном направлении транспортных средств, ограничивающих водительский обзор? Тем более, на переходе! Между тем в нашем случае назначается автотехническая экспертиза, по результатам которой оказалось: офицер не мог остановиться, даже если бы захотел — ребенок перед ним оказался внезапно. И на этом основании вынесено постановление об отказе в возбуждении уголовного дела. Но раз водитель «Жигулей» нарушил правила, то неважно, мог он остановиться или нет. Он их нарушил. Сына обвиняют, будто бы он бежал по переходу. А ведь психология у детей какая? Ребенок видит, что первая машина его пропускает, и ускоряет шаг. В отказном постановлении упор делается, знаете на что? Машины на перекрестке остановились не потому, что пропускали школьника, а по иной причине — впереди был затор. Ребенок-де этим воспользовался и лавировал между притормаживающими автомобилями. Но в Правилах дорожного движения предусмотрена и такая ситуация: «запрещается въезжать на пешеходный переход, если за ним образовался затор».

Одним словом, спор между двумя сторонами длится уже почти четыре месяца. Прокуратура Херсонской области отменила постановление об отказе в возбуждении уголовного дела, назначив дополнительную проверку, но и она ничего не дала. В возбуждении уголовного дела родителям отказано уже дважды.

— Я вам скажу, почему, — нервно разминает сигарету отчим Саши. — Отец милиционера, который покалечил нашего сынишку, —руководитель одного из подразделений УМВД в Херсонской области, имеет высокое звание. Сыночка вытащат из любой передряги, поверьте! Зачем оформлять «автогражданку», если в кармане милицейское удостоверение? Можно экономить. А кто посмеет предъявить претензии, на того наденем наручники. Нас давят, и мы же еще виноваты. Надоело такое правосудие, такая жизнь!

Корреспондент обратилась к оказавшемуся в центре скандала офицеру милиции — сотруднику Комсомольского РОВД Херсона.

— Нет, я не буду ничего говорить, — отказался от встречи Николай. — Вы же, наверное, знаете, кто мой отец? Раздувать сенсацию вокруг его имени? Не хочу. Пусть точку в этой истории сначала поставит прокуратура, хорошо?

  — Не дай Бог никому быть замешанным в ДТП, в котором пострадал ребенок, — комментирует ситуацию Анатолий Майдан, прокурор Суворовского района Херсона. — Не буду вдаваться в подробности, но я четко вижу вину мальчишки. У самого более 20 лет водитель­ского стажа. На улице скопилось много транспорта, там была пробка, и ученик проныривал в эти щели. Мы не выезжали на ДТП, потому что никто о нем не доложил. Ну не имел возможности водитель «Жигулей» избежать наезда! Тем не менее, есть другая сторона: виноват он или не виноват, мальчишка-то искалечен. И я твердо сказал родителям Саши, что помогу в суде отстоять интересы ребенка. Что нужно для этого? Только их исковое заявление и документы, подтверждающие расходы на лечение и восстановление здоровья паренька. Готов вступить в этот процесс хоть сейчас и представлять интересы потерпевшей семьи. Но этим путем мама идти не хочет. Почему? Не верит, что процесс можно выиграть: мол, там милиционер. Знаете, я дорожу честью своего мундира. Не так давно назначен на должность прокурора района, но за это время осуждены уже 12 работников милиции за совершение умышленных преступлений, 4 — за так называемые преступления по неосторожности. Никого не стану покрывать и на сей раз. То ли кто-то Сашину маму настраивает, то ли сама не верит уже никому, а зря. Я не на стороне офицера, я — на стороне закона.             

 

«Страшно переживаю, чтобы у сына не вырос горб»

У Сашиных родителей в Херсоне нет квартиры, жилье они снимают. Здесь в тесном дворике мы с мальчиком и познакомились.

— Хожу в корсете, — снимает футболку ребенок. — Он необходим, чтобы зафиксировать позвоночник. Уже привык. Жарко, правда. А еще нельзя к друзьям: подойду к калитке, в щелочку позаглядываю, повздыхаю — такие вот каникулы.

Саша не мыслит своей жизни без спорта, поэтому торопит время: скорее бы зажили переломы.

— Мы даже не говорим сыну, что травма изменила его жизнь навсегда, — горько опускает руки мама школьника. — Компрессионный перелом, оказалось, такая коварная вещь! Дегенеративно-дистрофические процессы в позвоночнике могут появиться при любом неосторожном движении! Какой уж тут спорт! Я и так страшно переживаю, чтобы не вырос горб. Врачи никаких гарантий пока не дают, выбираться же из болезни придется годами. Он у меня такой крепкий, сильный, веселый был. Знаете, очень страшное это слово — «был», ведь сынишке всего девять лет! Ребенку исковеркали жизнь! Продаю Сашины костюмы, в которых ходил на тренировки по восточной борьбе — чтобы не попались ему на глаза. Не знаю, куда спрятать велосипед, без которого он свою жизнь не мыслит. Пойдет ли в школу? Бог знает. Сидеть ему пока нельзя, а рюкзачок школьный и вовсе поднимать доктор не разрешает. Что нас ждет дальше, одному Господу известно. Скажите, какими деньгами это все можно компенсировать?

— Поэтому Вы и не хотите подавать иск в суд?

— И поэтому тоже. Разве не знаете, какие сейчас суды? Связей у нас нет, денег тоже. В лучшем случае заплатят какие-то копейки. Мы просто в отчаянии!

Попрощавшись с Сашей, на вешалке в прихожей заметила детскую ветровку. Подобно забытому флагу, она была приспущена и уже успела покрыться пылью.

— Напишите о нас! — уже на пороге просит Наташа. — Посоветуйте другим родителям, чтобы глаз с детишек не спускали. Тот переход только сейчас пометили «зеброй», ну почему я разрешила сыну самостоятельно переходить дорогу в таком опасном месте?! Там движение выплескивается на площадь и растекается во все стороны. Взрослому пересечь улицу проблема. И в таком месте поставили знак «Переход для незрячих»! Ну что можно сказать? Почему же расплачиваться за ошибку пришлось именно моему мальчику?!

Людмила ТРИБУШНАЯ — специально для «НД».