• Политика
• Криминал
• Экономика
• Общество
• Спорт
• Культура
• Реклама
• Контакты

«К финишу меня привели полицейские»

Удивительна судьба херсонки Людмилы Пушкиной: в зрелом возрасте учительница одной из школ областного центра делает резкий поворот в своей судьбе — уходит в профес¬сиональный спорт. Другие в этом возрасте спортивную карьеру обычно заканчивают. Но наша землячка, вопреки пессимистичным прогнозам, не только все успела, но сейчас входит в десятку сильнейших марафонок мира.

«А Пушкин у меня списывает!» С Людмилой мы встретились еще на Рождество. В другое время Пушкину застать дома практически невозможно, несмотря на то, что в Херсоне у нее свой дом, родители и маленький сын. Тренируется Людмила в Америке, там живут ее менеджер и тренер, поэтому в Украине спортсменка наездами. — С рождественскими подарками домой? — интересуюсь у бегуньи, которая единственная в мире три раза подряд выиграла международный марафон в американском Колумбусе — одном из самых престижных турниров на планете. — Ну традиция, сами понимаете… В этот день нужно быть с родителями, с детьми, в своей семье, — улыбается собеседница. — А что привезли ребенку, если не секрет? — Леша вообще долгое время так понимал ситуацию: мама уезжает затем, чтобы потом вернуться с подарками, — объясняет хозяйка просторного уютного дома. — И год назад он сказал мне, что никуда ехать больше не надо — мол, у меня уже все есть! А недавно, в канун Нового года, очень долго не мог придумать желание. Дед Мороз устал ждать! Впрочем, желание у сына одно — чтобы мама постоянно находилась рядом. — Не уйди Вы в свое время из школы, не было бы ни этого замечательного дома, который, без преувеличения, можно назвать полной чашей, ни поездок по миру, ни триумфа. Что заставило так резко изменить судьбу? — спрашиваю у Люды. — Знаете, я ведь из учитель¬ской семьи, — достает она в подтверждение целую пачку семейных дипломов. — Мама до сих пор работает в херсонской гимназии № 6, мы с сестрой после школы пошли в пединститут, я — на физмат. По физкультуре, правда, больше четверки в детстве не имела. Помню, записалась лет в девять в спортивный кружок, поставили меня на беговую дорожку с барьерами. Попадала я на тех барьерах, в синяках походила с месяц и бросила. Уже в институте преподаватели что-то такое во мне заметили, буквально за руку отвели к тренеру, вот и пришлось после занятий на стадион ходить. А вообще у меня в эту сторону даже мысли не работали. После вуза учителем математики в кайф три года отпахала: ложилась спать и просыпалась с мыслью, что бы такое еще придумать, чтобы детям на уроке было интересно. Это мое, понимаете? Свой трудный 8-Г Людмила пом¬нит до сих пор. Класс был специализированный, спортивный: мальчишки играли за юношескую футбольную команду города, девочки все сплошь — гандболистки. Математика, считали, не пригодится им никогда и нигде, поэтому на уроках Пушкиной здесь, мягко говоря, хромала дисциплина. — Особенно неистощимы на выдумки были двое ребят, — вспоминает Люда. — Ко мне на урок они приходили позабавиться. Однажды пришла в спортзал и стала рядом со своим 8- Г тренироваться. Вы хорошо набиваете мяч ногой, подметили мальчишки. А надо сказать, что я росла вместе со своим старшим братом, меня даже в школу вместе с ним отправили на два года раньше, в мои пять лет, и мы до самого выпускного за одной партой сидели. Если брат, бывало, косился в мои тетрадки, я поднимала руку: «А Пушкин у меня списывает!». На переменках, после уроков, дома — мы с ним были не разлей вода, я гоняла с его друзьями в футбол, лучше всех, причем, набивала мяч ногой. Неожиданно это пригодилось. А давайте заключим пари, предложили мои ученики: если вы у нас выиграете, на уроках будет слышно, как муха пролетит. Я согласилась. Закрылись в раздевалке и стали тянуть жребий, кому первому начинать. Первый номер достался мне. Я набила, если память не изменяет, раз 140. Могла бы еще, но не стала. Соперники побили мое достижение с разрывом ровно в одно очко, хотя такой результат тоже не был для них пределом. Но после этого поединка мои «трудные» дети стали буквально шелковыми, причем их математические успехи выросли на порядок. Будь дирекция школы, где учительствовала Людмила, чуть сговорчивей, возможно, она до сих пор носила бы под мышкой тетрадки и журналы. — Спортивные результаты потихоньку росли, а уехать на сборы или соревнования становилось все проб¬лематичней — отпускали с неохотой, — рассказывает Пушкина. — И, в конце концов, поставили условие: или — или. Я написала заявление с такой тяжелой душой! А потом еще 6 лет бегала к «своим» ученикам, у которых была классным руководителем, — пока те не выпустились. Теперь они читают о ней в газетах, частенько видят лицо своей классной дамы в телепрограммах спортивных новостей: «Смотрите-смотрите! Наша математичка бежит!». «Пробежав 40 км, я потеряла сознание» — Но вскоре после ухода из школы я чуть опять туда не вернулась, — вспоминает Людмила. — Только начала набирать обороты, выполнила норматив мастера спорта, и вдруг — гепатит. После болезни Боткина в большой спорт обычно не возвращаются. Помню, больница, тоска, на носу Новый год. Мой тренер, уезжая на сборы, пришел попрощаться и положил на тумбочку журнал со статьей о легкоатлетке Никитиной: переболев гепатитом, она установила рекорд СССР в семиборье. Этот журнал не дал мне пасть духом. Начала с зарядки, потом пробежки вокруг дома, потом стадион. Уже в мае я выступила на чемпионате страны с таким результатом, который позволил попасть в сборную Украины по легкой атлетике, а через год на мемориале братьев Знаменских установила рекорд на стипле (бег с препятствиями), который доныне никто не побил, он вошел в историю нашого спорта. А в Минске на одной из тренировок с ней произошел забавный случай. — Тренер дал задание пробежать 18 километров, — листает альбом с фотографиями собеседница в поисках снимка той поры. — Я не заметила нужный поворот, заблудилась и пробежала в три раза больше. И вдруг поняла: мне нравятся длинные дистанции! Вскоре на чемпионате Украины она третьей пришла к финишу марафона. На международном марафоне в Париже в тот же год Пушкина отлично стартовала, как вдруг… — Стояла страшная жара, поэтому на дистанции через каждые пять километров были установлены питьевые пункты, но я об этом не знала, — смеется. — Пробежав 40 км, упала и потеряла сознание. Прихожу в себя, надо мной склонились двое тамошних полицейских: «Мадам! Мадам!». Подняли, а я не могу не то что бежать, идти — ноги ватные. Впрочем, в то время даже мысли такой не допускала, чтобы сойти с дистанции. Бреду из последних сил, полицейские за мной. Они видели, как мне плохо, и хотели, наверное, подстраховать. Вот так еще два километра мы шли втроем. Одним словом, к финишу меня привели полицейские чуть ли не под белы ручки, но при этом я все равно оказалась…16-й! А на таких соревнованиях войти в тридцатку лучших — очень большая удача! Но меня результат в тот момент не интересовал, испугалась, что вообще останусь калекой: кровь поступала только до колен, ноги стали чужими. После этого все опять заговорили: Пушкина уходит из большого спорта! — Теперь я понимаю, что со мной тогда случилось, — от парижских воспоминаний глаза хозяйки влажнеют. — Дело не только в обезвоживании. После гепатита я стала вегетарианкой и лет 10 питалась исключительно растительной пищей. Узнав потом эту подробность, соперницы удивлялись: «Ты что, ненормальная? Как ты вообще все эти годы бегала?». У меня нога тонкая, мышца маленькая, для многих вообще загадка, как я могу первой к финишу успевать. Я попыталась забыть неудачу и поехала на отбор на Олимпиаду, усиленно тренировалась, а тут новая беда — разрыв мениска. Людмила взяла паузу и в 1998-м родила Лешку. — С первых дней беременности так захотелось мяса! — качает головой. В тот год ее вегетарианство закончилось. «У чиновников не удавалось выпросить 50 гривен» Лешу крестила лучшая подруга Люды по украинской олимпийской сборной бегунья Таня Джабраилова, которая на Олимпиаде в Сеуле показала четвертый результат. — Тренировалась у Таниного мужа, — рассказывает Людмила, — но потом он оставил эту работу, «передав» меня своему другу винничанину Александру Загоруйко. Лешке едва исполнилось три месяца, когда я опять начала все с нуля. Ужасно болело колено, без охов-ахов пройтись по комнате не могла. Родители настаи¬вали, чтобы я вернулась в школу, особенно возмущался папа: «Зачем так над собой издеваться? Мы что — последний кусок хлеба едим?!». Да я и сама… Когда три года не бегаешь, это оборачивается шоком. Ни материнство, ничто не спасает. Ощущение, будто ты в яме, — как вы¬браться? В этой ситуации может помочь только тренер. А Загоруйко — гениальный психолог, и мы стали пробовать. На чемпионат мира по полумарафону она ехала, будто это первые в ее жизни соревнования, и заняла там 43-е место. И вновь — месяцы работы. За неделю объем пробега у Пушкиной составляет 170—200 км, ежедневная тренировка — 20—25 км. Это при том, что у нее практически нет мениска. — Чтобы нога работала, сама себе колю в колено дорогущие американские уколы, они выполняют там роль протеза, — объясняет спортсменка. — Боль постоянная, ее просто претерпеваешь. Ну уж если совсем невыносимо, ложусь в больницу. Говорит, что в минувшем октябре ехала на марафон в Колумбус с мыслью побить свой же рекорд, всего в забеге участвовала 1381 женщина. — Бежали очень сильные девочки — американки, кенийки, россиянки, — рассказывает Людмила, — но я с самого начала знала: они мне не соперницы, сражаться буду с секундомером и своим же предыдущим рекордом. Однако дул порывистый встречный ветер, и обыграть саму себя мне так и не удалось, не хватило двух минут, хотя финишировала первой. Причем прибежала с таким ощущением, будто и не бегала — сил осталось, как минимум, еще на 42 километра! Похоже, годы не берут Пушкину, которая разменяла пятый десяток. — У меня есть хороший пример, — в глазах собеседницы зажигаются озорные огоньки, — это жена моего нынешнего тренера бегунья Татьяна Позднякова. В 50 лет она побила все свои предыдущие рекорды и сейчас участвует в самых разных соревнованиях по всему миру, привозит очень солидные призовые. Людмила тоже отнюдь не бедный человек. Слава Богу, остались в прошлом те времена, когда спортсмен зарабатывал деньги для страны, а не для себя. — Отлично помню, как в Херсоне просила у чиновников от спорта 50 гривен, чтобы поехать на чем¬пионат Украины, — грустно улы¬бается спортсменка. — Просто даже на билет денег не было! Как я их уговаривала! Божилась, что установлю рекорд, а они мне свое: поездки в смету не заложены! Теперь ко мне и в Херсоне, и в Киеве отношение, конечно, другое. Может, поэтому ее нынешнее хобби — дарить подарки. — Это такое удовольствие! — зажмуривает от счастья глаза. — Покупать, если есть за что, и представлять, как будут радоваться родные, знакомые, их дети, друзья друзей! Роль Деда Мороза Людмиле по душе, поэтому свою карьеру она, похоже, заканчивать не собирается. Хотя соперники, готовые подвинуть старшее поколение, уже подрастают. — Мой Лешка прошлым летом получил грамоту как самый юный участник забега, проводившегося в Херсоне, — хвалится достижениями сына мама. — Я приехала, а он с порога с вопросом: сколько лет тебе было, когда ты свою первую грамоту за спорт получила? О, говорю, их в детстве у меня не было. Значит, делает вывод сынишка, я, когда вырасту, медалей буду иметь еще больше? Хотя он и математиком может стать хорошим. Когда я уезжаю, Леша остается на попечении бабушки. А так как с трех лет сидел за последней партой, пока она старшеклассникам новый материал втолковывала, то в неполных пять сам строил координатные плоскости. Он говорит, что с равным успехом может стать и учителем географии: мол, нравится крутить глобус и отмечать на нем города, откуда мама приезжает с победами. Людмила ТРИБУШНАЯ — специально для «НД».